Нет, конечно, дома нашлась еще одна пара босоножек, черных, с толстым высоким каблуком и ремешком на щиколотке. Они красиво смотрелись на ноге, особенно с джинсовой юбкой и блузкой с открытыми плечами, на которых я сегодня остановила выбор, но все же они были не те. Мне не хватало моей шпильки и прежнего удобства, элегантности и женственности бежевого оттенка, который гармонировал действительно с любым образом.
Поэтому я и отправилась на поиски чего-нибудь хоть отдаленно похожего.
Все, что было у меня на данный момент, — это угасающая надежда и огромная усталость, легко угадываемая в глазах моего спутника.
— Это невозможно, — тяжело вздохнул Саша, подходя ко мне и засовывая ладони в задние карманы своих джинсов.
— Что? Найти идеальную пару обуви? — Я подняла брови, пытаясь прогнать мысль о том, что внушительный каблук черных босоножек сделал меня еще выше, и теперь я могла коснуться кончиком носа подбородка Саши. Если бы стояла достаточно близко для этого.
— Не задушиться ремешком каких-нибудь ближайших туфель, — поддразнил меня он.
Я только цокнула в ответ и толкнула его кулаком в плечо, на что Саша усмехнулся, закидывая руки за голову и сцепляя пальцы на затылке.
— Мы почти закончили. Это последний магазин. Вон там, — я указала рукой в сторону диванчика в другом конце зала, — местечко как раз для таких, как ты, сильно уставших и много разглагольствующих. Пойди присядь. Не мозоль мне глаза.
— Уж прям-таки я тебе их намозолил, — беззлобно буркнул Саша, но все же направился в сторону диванчика.
Я улыбнулась ему вслед и, развернувшись, пошла к последним стендам с летней обувью. Если там ничего не найду, то все, можно идти страдать. Ну, или все-таки попробовать отнести свои в ремонт.
И почему я раньше об этом не подумала?
Взгляд, бесцельно бродивший по витринам и стеллажам, вдруг наткнулся на зеркало, и я замерла, мельком оглядывая себя. Открытые ноги — слишком открытые, я не часто носила такие короткие юбки. Выступающие плечи. Распахнутые крылья ключиц. Сверкающие глаза. Улыбка на лице. Красиво уложенные темные локоны, скрывающие шею.
В голове тут же вспыхнуло жаркое воспоминание прямиком из ночи воскресенья.
Протянутая дорожка влажных поцелуев.
Руки сами потянулись вверх. Перебросили густую копну волос на одно плечо, обнажая шею. Девственно-чистую. Еще три дня назад это местечко венчало бледное пятнышко, оставленное Сашей. Сейчас на коже ничего не было.
Я и забыла об этом. Первые пару дней следила, проверяя, не сошло ли это недоразумение, а потом перестала думать вовсе. И сейчас чувствовала странное, абсолютно дурацкое сожаление.
Потому что больше не осталось никаких напоминаний о том, что произошло тогда между нами. Оно растворилось в вечности и картинках прошлого.
Почти через силу я отвернулась от зеркала. Закусила губу и сделала шаг в сторону, подавляя непонятно откуда взявшуюся тоску. Разъедающую и тяжелую. В пару секунд оказалась у нужного стеллажа и схватила с полки милые босоножки кремового оттенка на танкетке. Цвет потрясающий, но эта платформа…
Видимо, не судьба мне сегодня найти идеальную летнюю пару.
Часы показали без пятнадцати шесть, когда мы вышли из торгового центра и неспешно направились куда глаза глядят. Я просто шла за Сашей, но могу поспорить, что если бы спросила, куда мы идем, то он бы ответил что-то вроде «не знаю, я просто иду за тобой».
Состояние было каким-то расслабленно-ленивым у нас обоих, но это не мешало Саше активно сокрушаться по поводу того, что мы ничего не нашли.
— Пять магазинов! И ты ни одной пары не выбрала.
— Выбрала вообще-то! Кто виноват, что у них не было моего размера?
Саша громко цокнул, а я широко улыбнулась. Шопинг отчего-то выматывал парней. Не всех, но Саша исключением явно не стал. Ну, ничего. Помучился немного, но не умер же.
— А те, красные?
— Красный ни разу не универсальный цвет. Они не ко всему подойдут.
— Но зато это твой размер, и они хорошо сели! Если бы не так, ты бы не намотала два круга по магазину прямо в них.
— Вообще-то я пыталась понять, удобные ли они, — ответила я, бросая недовольный взгляд исподлобья.
Саша лишь отмахнулся, а затем мотнул головой, отбрасывая несколько светлых прядей, упавших на лоб.
— Ты изначально видела, что они красные, и знала, что этот цвет «ни разу не универсальный», — передразнил он меня, изображая воздушные кавычки пальцами, на что я только выгнула бровь. — Ты дала мне надежду и так безжалостно растоптала ее!
— Да что ты, бедненький. И как только выдержал?
— Просто моя внутренняя сила не дала мне сломаться.
Теперь закатила глаза я. Покачала головой и оправила блузку, сползшую с одного плеча. Еще в магазине я собрала волосы в высокий хвост, который теперь раскачивался в такт моим шагам.
На шее не было ничего, что могло бы смутить меня, если туда вдруг упадет чей-то дотошно-внимательный взгляд. Я даже боюсь представить реакцию Воскресенского, узнай он, что все эти дни я терпела жуткую жару лишь потому, что носила на шее метку его поцелуя.
— Ты с самого начала знал, на что идешь, — безапелляционно заявила я. — Сам напросился.
