На платформе он остановился возле небольшого кирпичного домика, на фасаде которого сохранилась надпись "fкипяток". Некогда - Таштемир помнил то время - внутри домика помещался титан и к приходу поезда в нем закипала вода. Поезд останавливался, пассажиры выбегали на платформу с чайниками, открывали краны, гремели крышками, над домиком курился веселый пар. Теперь будка служила складом, и за ее расхлябанной дверью хранились лопаты и метлы.
Выгадав удобный момент, Таштемир скользнул внутрь помещения. Там было душно, пахло пылью и карболкой. Когда глаза привыкли к полумраку, он обследовал будку и обнаружил в ней немудреные пожитки станционного рабочего. Подумав немного, стал примерять вещи на себя: натянул на плечи дырявый промасленный ватник, на голову - такую же липкую от смазки кепку. Пучком грязной ветоши, лежавшей в ящике, мазнул по лицу. Подождав еще немного, он взял в руки тяжелый железный сундучок, который стоял на полу, и вышел из будки.
Три сотрудника транспортной милиции, двое в штатском и один в форме (всех троих Таштемир знал не первый год), в ожидании прихода пассажирского поезда стояли на платформе и оживленно беседовали.
Ссутулившись и нарочито подволакивая левую погу, Таштемир пошел к дальним путям, где стояли товарняки. Маневровый локомотив переформировывал один из составов. Звенели буфера, стучали захваты автосцепки. Динамик хриплым женским голосом выкрикивал какие-то распоряжения.
Один из оперативников взглянул на работягу, пересекавшего пути, и безразлично отвернулся. Ватник, надетый человеком в жару, нисколько его не насторожил. Кондуктора ездят по ночам, когда бывает достаточно холодно.
Таштемир подошел к наливнику, когда тепловоз стронул состав в сторону Койдалы. Ухватившись за поручень рукой, легко поднялся на тормозную площадку и... оказался лицом с молоденьким милиционером в свежей, еще необношенной форме. Отступать было некуда.
Произнося звуки в нос, Таштемир строго сказал:
- Здесь посторонним ездить запрещено.
- Я из милиции, - объяснил парень, несколько растерявшись. - Нам можно.
- Не можно, - сказал Таштемир, все так же гундося. - Как ваша фамилия?
- Алимов. Милиционер Алимов.
- Хорошо, можете ехать, товарищ Алимов. Только встаньте в сторонку.
- Документы у вас есть? - вдруг спросил милиционер.
- А то, - сказал Таштемир и сунул руку за пазуху, где лежал пистолет.
Его уверенность успокоила милиционера, и он дружески улыбнулся:
- Ладно, я вам верю... Слыхали, что мы ловим преступника?
- Нас предупреждали.
- Знаете, сколько отвалят тому, кто его обнаружит?
- Сколько?
- Пять тысяч.
- Я его поймаю, - сказал Таштемир уверенно. - Такие бабки мне нравятся.
Милиционер довольно засмеялся.
- Они всем нравятся.
- Мне особенно. Поэтому вам здесь ехать не стоит - я премию делить не собираюсь.
Они оба рассмеялись.
- Вы до конца поедете? - спросил милиционер,
- Само собой, товарищ Алимов.
- Тогда действительно мне здесь делать нечего.
Привет!
Милиционер ловко соскочил с подножки, когда поезд уже набирал ход.
8
В Койдале он прожил без малого пять лет и потому, как бывает в небольших провинциальных городках, знал здесь многих и многие знали его. Это помогает, если ты ищешь или ловишь; если ищут и ловят тебя самого, каждое знакомство из блага превращается в свою полную противоположность.
Первая нежеланная встреча произошла внезапно.
Таштемир задами рабочего поселка пробирался в город, как вдруг лицом к лицу столкнулся с Раисой Матвеевной Тряпкиной, давно и хорошо известной ему дамой местной окраины. Создавая Раису Матвеевну, творец не затратил особых усилий: без малого двухметровой длины, хорошо оструганная и потому лишенная каких-либо выпусклостей и округлостей доска была на делена способностью двигаться и говорить.
Главным чувством, которое определяло ее характер, была зависть. Раечка завидовала всем женщинам, у которых водились деньги, имелись мужья или любовники. Она завидовала и тем, у кого не было ни денег, ни любовников по той простой причине, что у них имелись полновесные груди, крутые бедра, а туфли они носили не сорок третьего, а только тридцать шестого или тридцать седьмого размера. Мир Раисы Матвеевны был полон зависти и страданий. Радости в нем случалось куда реже, чем гадости. Последней неприятной вестью стало сообщение участкового инспектора, что каждому, кто поможет в поиске бывшего милиционера, ныне опасного преступника Иргашева, гарантирована премия в пять тысяч рублей. "Вот кто-то урвет куш, не сгибая спины!" - досадовала Раиса Матвеевна. И вдруг именно ей подвалило счастье нежданной встречи.
- Таштемирчик! - пропела Раиса Матвеевна как можно приветливее. Зайди, пожалуйста, у меня к тебе разговор...
Таштемир мгновенно оценил ситуацию. Отказаться от приглашения было опасно. Алчно блестевшие глаза Тряпкиной просто кричали о том, что она знает о премии за его голову и упускать такой куш в ее намерения не входит. При этом Таштемир понимал, что ей неинтересно делить деньги с кем-то, и потому она постарается заполучить призового мужчину к себе домой.
