Однако моя выдержка, понимание и чудеса терпимости дают ощутимый сбой, когда задняя дверь снова открывается и в гостиную забегают близнецы Дьюк и Ариэль. Такие взрослые, что на фоне своих кузенов Эмира кажется совсем крошечной. Следом появляется Алисия в элегантном дизайнерском платье. Истинная первая леди Анмара, уверенная, сдержанная, как всегда ослепительно-красивая и на этот раз в сопровождении своего коронованного супруга. Амиран заходит последним и явно не разделяет энтузиазма и радости жены. Не знаю, как тигрице удалось уговорить своего едва сдерживающего недовольное рычание самца посетить наш с Энжи новый дом, но она воистину сотворила невозможное. Каменное выражение лица Амирана не способны скрыть даже темные очки. Он одет гораздо проще жены. В джинсах и футболке я не видел его лет десять, если не больше. Судя по всему, королевская чета путешествует инкогнито, потому что в обратном случае нам с Энж их светский визит грозил бы массой проблем с правительственными службами США, вызвав ненужные вопросы. Супруги Дёрнер официально не имеют никакого отношения к правящей семье Анмара, что меня несказанно радует. Следовать строгому королевскому протоколу до конца жизни — что может быть хуже для отвязной парочки сумасшедших?
Четыре года назад «Ястреб» с моей легкой подачи уничтожил все данные о депортированном по обмену международном преступнике, включая личное дело и образцы ДНК. Коулман Мердер официально умер во время отбывания наказания в анмарской тюрьме, а его вдова исчезла с радаров папарацци сразу после скандала с князем. Гримальди, к слову, тоже постигла незавидная участь. Он попал в серьёзную аварию, находясь в наркотическом опьянении и, получив тяжелые травмы, полностью отошел от политических дел. Если верить таблоидам, сейчас он проходит лечение в Китае. Думаю, мне стоит пояснить — я не имею никакого отношения к тому, что с ним произошло. Мактуб, как сказала бы Энжи.
Получил по заслугам, сказал бы я.
Суть в принципе одна. Мы с ангелом всегда сходимся в самом главном.
И даже сейчас я через всю комнату ощущаю ее напряжение, вызванное появлением аль-Мактума. Она оглядывается на меня, ободряюще улыбается, взглядом умоляя меня проявить дипломатическое терпение. Я обещаю точно так же, не говоря ни слова. Энжи облегченно выдыхает и переключается на любимых племянников и сестру. От счастливых воплей жены, громких разговоров и детского смеха закладывает уши. Брейн тоже участвует во всем этом хаосе, тявкая и прыгая вокруг гостей.
Я замечаю, как Амиран наклоняется, чтобы погладить нашего пса, и невольно вспоминаю, как Энжи рассказывала, что это именно он подарил ей щенка, которого изначально звали Донни. Мне сложно понять, зачем Ран это сделал. Точнее, я знаю. Он и Энж — единственные, кто знали о Донни и моем детстве в шкафу. Я не понимаю другого. Амиран подарил моей жене собаку, чтобы утешить, вместо того, чтобы привезти ее ко мне.
Четыре года. Ровно столько он забрал у нас. Я простил пулю, которую, несомненно, заслужил, и приговор, для вынесения которого у суда были веские доказательства, но я не простил ему четыре года, заставившие мою женщину умирать от горя. И даже то, что мы имеем с Энж сейчас, досталось мне не бесплатно. Анмарская разведка получила в свое эксклюзивное владение «Ястреба», Амиран — гарант отсутствия угрозы для своей страны, а мы с Энж — свободу. Она считает решение аль-Мактума остановить преследование — милосердием. Пусть все так и остается. Мой ангел нуждается в чудесах, а я никогда не устану их ей дарить.
А «Ястреб»… расстаться с программой, созданной безумной и одержимой местью Эвой Хоук, оказалось гораздо проще, чем я предполагал. Уверен, что в руках аль-Мактума «Ястреб» не натворит огромных бед. Как к политику у меня к нему претензий нет, а друзьями мы уже никогда не станем.
Сейчас я рассчитываю только на себя, и у меня неплохо получается. Любимая семья, красивый дом, постоянные заказы, приносящие стабильный доход, и новые перспективы в ЛА. Возможно, я даже уговорю Чаппи приехать сюда и снова стать частью команды. Он — смышлёный парень, принципиальный, проверенный временем, наши жены давно стали подругами. Миллион евро, что я передал ему перед своим задержанием, Чап так и не потратил. Наоборот, за четыре года умудрился увеличь сумму почти в половину, которую я оставил ему. Хотел оставить больше, но Чаппи категорически отказался. Этот миллион заложен в фундамент нашего нового дома. Первый взнос на строительство я перевел три года назад. И вот мы здесь и никому ничего не должны за то счастье, что обрели друг в друге.
