— Ты хоть знаешь, что такое семья, Коул? Знаешь? — использую запрещенный прием, играю грязно, произнося фразу безвольным шепотом. Да мне плевать, живу по его правилам! Зеленые глаза Мердера тут же превращаются в темные омуты, кишащие демонами, что он скрывает в личном душевном «чулане под лестницей». — Ты не знаешь этого! — самодовольно выплёвываю в его каменное лицо я. — В этом мире человеку неподвластно создать то, чего нет в нем самом! Семья основывается на любви, Коул. Доверии, взаимопонимании, глубине. В твоем сердце для всего этого места нет и никогда не было! Разве я не права?!
— Успокоилась, Пикси? Выговорилась? — прищурив веки, рокочет Мердер, до скрежета сжав челюсти. Очевидно, в узде он держит свои эмоции из последних сил. Я, конечно, восхищена и образно снимаю перед ним шляпу. Вероятно, годы общения с Амираном дало свои плоды, или он вдруг прошел курсы по «управлению гневом». Да только его эмоциональное затишье пугает меня еще больше и сулит опасный шторм в будущем.
— Еще нет! Просто… отвези меня домой…
— Захотела к мамочке с папочкой? Надоела взрослая жизнь? — наклоняясь, шепчет мне на ухо Мердер. — Сможешь заснуть без хорошего траха в теплой детской постельке, или подарить тебе напоследок вибратор?
— Ты просто омерзителен, — выдавливаю из себя, ощущая мощную энергетику секса и похоти, проникающую в меня через поры на коже. За считанные секунды он способен пробудить все мои животные инстинкты и заставить жить и дышать самыми низменными потребностями. Даже сейчас… я отчаянно хочу его. Эту зависимость не объяснить, не исцелить таблетками и антибиотиками. Едва ли доктора мне смогут помочь здесь. Стоит ему заполнить мое пространство, как я начинаю плавиться.
Я никому не пожелаю такой страсти, такой зависимости. В подобных парах один всегда страдает, а у другого — иммунитет, даже если он кажется таким же одержимым.
И в нашей паре ведущий Коулман. Не уверена, что меня привлекает другая модель отношений, но все же…
— Думаешь, они примут тебя обратно с распростёртыми объятиями? — усмехается, закусив мочку уха. Его язык ныряет в мою ушную раковину, коленки подгибаются, я едва стою на ногах. — Они любят тебя только хорошей, такой правильной и послушной, Пикси. Они не знают, какая ты на самом деле. Никто не хочет видеть маленькую предательницу, променявшую родительскую любовь на твердый член, — низким шепотом продолжает он, спуская все мои внутренние рычаги. — Кто тебя поимеет в Анмаре на носу яхты? Шейхи в жены не возьмут «испорченную».
Он специально использует грязные слова и выражения. И если обычно они меня заводят, то сейчас… я понимаю, что он перешел за черту.
Стиснув зубы, я молча ударяю его по лицу. Так сильно, что голова Коулмана дергается в сторону, а на загорелой щеке остается красная отметина. Ничего, потерпит, никуда не денется…
Последствия распускания рук прилетают мне искрометным бумерангом.
Секунда — и я прижата всем его телом к ближайшей стене.
Его ладонь сдавливает мои скулы так, что я всерьез переживаю за то, что он может мне их сломать.
— Ты мне противен. Ненавижу тебя! — удается промычать, несмотря на стальную хватку.
— Маленькая дрянь, — сдавленно выдыхает Мердер в мой рот, одновременно вжимаясь бедрами в мои. Его губы так близко, почти касаются моих. Черты его лица искажает болезненное выражение, будто удерживать себя от прикосновения к ним — то еще испытание.
Мы рвано дышим одним воздухом. Я чувствую, как его сердце бьется напротив. Подавляя меня своим взором, он наконец, ослабляет хватку.
— Проваливай куда хочешь, — рычит Коулман, лишая меня поцелуя в последний момент. — Свободна! — резко отпускает меня, и повернувшись на сто восемьдесят градусов, быстро уходит прочь.
Часто моргая, я смотрю на то, как его высокая фигура скрывается в ближайшем такси.
Итог прекрасного вечера в Опере: мой спутник оставил меня одну на улице, в незнакомом городе. Время позднее. Денег у меня нет, телефона — тоже. Казалось бы, самое время бежать в полицию и просить о помощи. Или вернуться к князю, выложив ему всю правду, и попросить защиты. Не только «политического убежища», но и протекции от Коула.
Вместо этого я все еще жадно вдыхаю парфюм мужа, нервно хватаюсь за волосы и не знаю, что же мне делать…
Задыхаюсь. Такое чувство, что дышать я могу только рядом с ним.
Это неправильно…
Но я не хочу кидать сигнал SOS и поднимать на уши всю Европу. Не хочу возвращаться домой, оставляя Коулмана на произвол судьбы. Меня защитит королевская кровь, а его что? Как только я окажусь в безопасности, Мердера найдут и пристрелят. И что бы я там не говорила, какие бы проклятия не высказывала ему на эмоциях, я не хочу этого…
Я не желаю выбирать между семьей и любимым человеком. Мне нужно две опции. Все или ничего.
