Осторожно поднимаю на него взгляд, встречаясь с заботливым омутом любимых глаз. Как он может быть таким разным? Таким теплым и горячим в один момент. И таким холодным, словно арктический лед, после ходячего пламени? Любящим и бессердечным. Смешным, забавным и жестоким, отвергающим. Заботливым, нежным и хладнокровным, безразличным ко мне.
— Я устала, Коул, — тихо бросаю я, ощущая, как мелкая дрожь забирает в плен тело. — Правда, устала. От нестабильности, постоянных передвижений. От того, что у нас нет дома, убежища, тихой гавани!
— Разве не ты была той девчонкой в саду, что заявила мне, о своем желании отправиться в кругосветное путешествие? Помнится, ты хотела осуществить это на круизном лайнере и менять страну раз в два дня, а не раз в неделю. Тебе достался лайтовый режим твоей мечты, — пытается отшутиться от моих претензий Мердер.
— Возможно, я ошибалась в своих мечтах…, — резко встаю с постели, отворачиваюсь от Коула.
Он не слышит меня, не понимает. Я хочу, чтобы он совершил невозможное: нашел способ вернуть нас обоих домой целыми и невредимыми. Поговорить с родителями, получить их благословение на брак. И возможно, снова покинуть Анмар… но не в статусе жалких беглецов, а в статусе части семьи Саадат и Аль-Мактум.
— Мне нужен дом, Коул.
— Твой дом — это я, малышка, — Коулман садится на постель и, схватив меня на запястье, разворачивает к себе. Притянув вплотную, он просто утыкается носом в мою грудь, и я инстинктивно обвиваю его за плечи, прижимая к сердцу. Не сомневаюсь, он слышит сейчас его гулкие и взволнованные удары.
Кажется, я стою так целую вечность. Нежность, воцарившуюся между нами в этот момент, не измерить в существующих цифрах. Мы оба устали, я чувствую это. И в глубине души он согласен со мной и хочет того же.
Наконец, Мердер поднимает на меня взгляд и всем своим видом напоминает мне в этот момент рыжего кота из «Шрека».
— Ты — мой любимый мужчина. А дом — это место… Коул. Место, где можно строить семью и создавать милые традиции, — тихо шепчу я, вспоминая топот маленьких ножек своих племянников и их мелодичный смех.
Мне всего девятнадцать. Но мне кажется, я стала бы хорошей молодой мамой. Не хочу рожать слишком поздно, чтобы быть со своими мелкими на одной волне.
— Я хочу, чтобы у нас он был. Теплый, уютный, красивый. Как у Амирана с Алисией… Дом, где мы собираемся всей семьей. Место, куда могут приехать к нам.
— Как у Амирана с Алисией? В Анмаре? Детка, только не говори, что хочешь этот скучный дворец с этими бесконечными восточными арками.
— Ты хорошо меня знаешь.
— Опиши дом твоей мечты, детка. Мне важно знать.
— Я мечтаю о доме на холмах. Точно не знаю где. На возвышении, с красивым видом. И чтобы рядом непременно был океан. Культурная жизнь при этом — тихая и размеренная. Свободная страна. Возможно, штаты. И дом в стиле хай-тек, без всех этих арабских мотивов, — мечтательно возвожу глаза к потолку. — Хотя, если их модернизировать, получилось бы неплохо. Я бы хотела интересную картину с арабской вязью, отражающую историю нашей семьи… всей семьи.
— Идея отличная, Пикси. Пока это невозможно, — поглаживая мою обнаженную поясницу, подводит черту между мечтами и реальностью Коулман. По позвонкам бежит знакомый холодок.
— Но ты можешь найти выход, Коул. Я знаю. Ты можешь все, если захочешь! — пылко и искренне заявляю я, ощущая подъем невероятного воодушевления и трепет в груди. — Я не протяну так долго. Я переживаю за нервы родителей. Да, даже несмотря на то, что они отнеслись к моей жизни, как к телу на политических торгах, — опережая его возражения, произношу я.
— Потерпи, ладно? Все будет хорошо, — кажется, Коулману не остается ничего, кроме как дать мне сладкие и призрачные обещания.
— Когда это будет, Коул? И где гарантия? Как много моя мама выпьет успокоительных таблеток до наступления этого момента?
— Я найду способ, — чеканит Коулман, жестче сжимая мою талию. Хныкаю, ощутив его силу. — Но не сейчас, — отрезает еще более резко, при этом медленно ведет пальцами вверх по позвоночнику.
— Когда? Когда мы состаримся? — иронизирую я.
— Должно пройти время, Энжи.
— У меня нехорошее предчувствие, Кол… что-то страшное случится. Может случиться в любой момент. Нас найдут, убьют. Я не знаю…, — по щекам непроизвольно стекают немые слезы.
— Успокойся, Пикси, — отцовским тоном обращается ко мне Коул. — А что, если я скажу тебе, что работаю над этим? Я ищу способы, не сомневайся, — проводит языком по ложбинке между грудей. — Но мы с Амираном воюем не в песочнице, а на мировой арене. Любой неверный шаг может закончиться фатально не только для меня, но и для Анмара.
— Правда? Ты не шутишь? — я все еще не знаю, верить ли его фразе о том, что он «работает над этим».
— У меня есть план, — туманно изрекает Коул. — Но нужно время, — снова напоминает о самом бесценном муж.
— Какой?
— Все просто: я нужен Амирану. Если бы он мог, то отцифровал мои мозги и убил бы меня давным-давно. Еще во времена нашей дружбы, — горько усмехается.
— Собираешься шантажировать его? Не лучший способ, Коул. Он не простит тебя. Он считает, что ты предал его…
