Сэмюэль поместил свое длинное тело в розовое кресло. Я отрегулировала высоту, чтобы он мог опустить голову в раковину. Стараясь не смотреть ему в лицо, я проверила температуру воды и подложила полотенце ему под шею, чтобы вода не потекла на рубашку, когда Сэмюэль поднимет голову. Я сосредоточилась на его густых черных волосах, на их обманчивой шелковой мягкости. Теплая вода заструилась между моими пальцами. Я аккуратно помассировала пряди, вспенивая шампунь. Мне кажется, когда моешь чужие волосы, невольно проявляешь особую заботу. Поскольку я любила заботиться о других, мне нравился этот незатейливый процесс. Я радовалась, когда видела, как люди расслабляются под прикосновениями моих нежных рук. Почти все закрывали глаза.
Но Сэмюэль не сводил глаз с моего лица. Я отчаянно пыталась отвести взгляд. Зрительный контакт придавал моим простым действиям интимность, и мне хотелось самой закрыть глаза, чтобы разрядить возникшее напряжение. Я попыталась отвлечься на мысли о Кейси. Мы с ним никогда не целовались с открытыми глазами… Мне даже в голову такое не приходило. Я всегда опускала веки и наслаждалась прикосновениями его губ. Интересно, а Сэмюэль предпочел бы поцеловать меня, глядя мне в глаза? Я едва не поморщилась и обругала себя, устыдившись собственных мыслей. Я не хотела, чтобы он меня целовал! Он бесил меня, доставал вопросами и утомлял! Лучше бы он поскорее уехал!
Я тщательно ополоснула его волосы и отключила воду, раздраженно дернув рукоятку душа. Потом я злобно подергала рычаг, поднимая кресло, и резкими движениями обсушила волосы Сэмюэля полотенцем.
– Ты как будто злишься, – как ни в чем не бывало заметил он.
Мне захотелось его ударить. Я и впрямь злилась. Нелепо и отчаянно злилась. Зачем он вернулся? Зачем мне эти давно забытые чувства, которые приносят новую боль? Мне надоело любить людей, которые меня бросают. Я гневно посмотрела в зеркало и поймала взгляд Сэмюэля. Он смотрел на меня с состраданием. Злость спала с меня, будто запачканное шелковое платье с плеч. Мои руки замерли, глаза же продолжали смотреть в лицо старого друга.
– Прости меня, Сэмюэль. С тех пор как ты вернулся, я вела себя ужасно, – шепотом призналась я. – Все никак не могу поймать равновесие и понятия не имею почему. – Я смолкла, пытаясь взять себя в руки. – Ты меня простишь?
Он, как всегда, несколько секунд смотрел на меня молча, прежде чем ответить:
– Леди Джозефина, вам не за что извиняться.
Я тихо рассмеялась, вспомнив свою детскую мечту.
– Благодарю, сэр Сэмюэль.
Я сделала реверанс, держа ножницы в руках, после чего продолжила стричь его молча. Когда я закончила, Сэмюэль оставил мне большие чаевые, взял бабушку под руку и ушел, не сказав больше ни слова.
В тот вечер я устало возвращалась домой из церкви после уроков с особенно упрямыми детьми, которых музыка не интересовала. Занятия с равнодушными учениками – сплошная пытка. Я шла и думала о том, что дома меня ждет лишь тишина. Отец на этой неделе работал в позднюю смену, так что впереди у меня был вечер в одиночестве. По этому поводу меня охватила странная меланхолия. Однако мысль об остатках шоколадного торта с воскресной вечеринки немного утешала. Да уж, мне всего-то двадцать три, а рассуждаю как пятидесятилетняя.
Когда я подошла к дому, то увидела, что на крыльце под навесом сидит Сэмюэль. Он слегка покачивался на больших деревянных качелях, которые много лет назад папа сделал для мамы. Мое сердце на мгновение замерло, когда я заметила Сэмюэля. Но сейчас у меня совсем не было сил для общения с ним. Я чувствовала себя настолько истощенной, что подумала, не притвориться ли больной. Но, памятуя о нашем утреннем разговоре, я боялась показаться враждебной. Я села рядом с ним на качели и поприветствовала его вымученной улыбкой.
– Почему ты работаешь парикмахером, Джози? – спросил Сэмюэль безо всякого вступления.
– А почему нет?
Я тут же смутилась. Неужели нельзя просто поздороваться, как делают обычные люди?
– Когда я повез бабушку в салон, то не ожидал увидеть тебя там. Представь, как я удивился, когда ты появилась на пороге. А потом бабушка говорит тебе: «Сэмюэль хотел бы подстричься», как будто ты там работаешь. Я был просто в шоке. Ты пошла и спокойно надела фартук. Я уже подумал было, что вы все решили меня разыграть. А потом ты оглянулась, и я понял, что это не шутка.
– Неужели так трудно в это поверить?
Я скинула сандалии и начала разминать стопы, шевеля пальцами.
– Да, – коротко, не приукрашивая, ответил он.
– Почему?
Я с трудом сдержала смех, заметив его серьезный взгляд и угрюмо сжатые губы.
– Разве об этом ты мечтала? Работать в «Баллу на углу»?
Его насмешливый тон задел меня, и я не стала отвечать. Сэмюэль покачал головой и досадливо вздохнул.
– Помнишь «Павану на смерть инфанты» Равеля?
Я не сдержала изумленный смешок.
– Я за тобой не поспеваю, Сэмюэль! – воскликнула я. – Секунду назад ты издевался над моей работой, а теперь вдруг задаешь вопросы о классической музыке!
– Так ты помнишь? – не отставал он.
