– Я же сказал, что речь. Попрощаться хочет перед выпускным.
– Для этого, дают слово на выпускном,– тревога нарастает. Что-то мне это не нравится
– Во-первых, хочу сказать вам, что я так не хочу уезжать и прощаться с вами. Помню, свою первую вечеринку, она была не столь роскошна, однако я задрала планку. – Люди в зале начинаю свистеть и хлопать.
– Что же, Келли, теперь самые грандиозные вечера, у тебя и только у тебя! – она поднимает бокал, и все повторяют этот жест. – Ну, а во-вторых, не могу же я вот так попрощаться, без сюрприза. Чак любезно согласился помочь мне, всё ради ваших улыбок.
Чак включает телевизор позади неё.
– Приятного просмотра! Чак, запускай.
Чак покорно выполняет приказ. Запускает какое-то видео, и в ту же секунду я вижу на заставке себя.
Видео
– Мишка, я хочу тебе кое-что рассказать. К нам в город приехал новый мальчик. Его зовут Алан Морисс и он очень красивый.
Видео встаёт на паузу и Рэйчел продолжает свою речь.
– Бедная Элиан, не знала, что игрушки не разговаривают.
Боже, откуда у неё это видео? Это было почти семь лет назад. Подруга у меня всегда была одна, поэтому то, что я не рассказывала ей, я доверяла своему плюшевому мишке. Какая же я была глупая.
После очередной реплики сестры, толпа вновь смеётся и начинает тыкать в меня пальцем. Я оступаюсь, но удерживаюсь на месте. В комнате образовалась уже два круга: в одном стоит Рэйчел и Чак, а в другом я и чуть подальше, но ближе остальных стоит Алан.
Чак вновь запускает видео, Рэйчел отходит в сторону, чтобы все могли видеть этот позор.
Видео
– Я влюбилась в него. Я каждый день мечтаю, чтобы он подружился со мной. Кажется, он не замечает меня, и мне так от этого грустно. Из нас бы вышла не плохая пара. Элиан Мэй и Алан Мориссы – звучит!
Плазма гаснет. Рэйчел вновь выходит в центр. Я уже почти ничего не вижу. Всё мутно, лицо горит, голова начинает кружиться.
– Дорогая моя сестра. Алан мой, поняла? Я знаю, что ты до сих пор влюблена в него, – я поворачиваюсь, Алан смотрит на меня.
– Забудь, тебе ничего не светит здесь, – мерзкий голос Чака врезается в голову. Дальше всё, как в тумане.
Когда Чак, уже было, открыл рот, чтобы что-то добавить, кулак Стива врезался в его челюсть. Я по-прежнему не вижу Келли. Она так мне нужна сейчас.
Я расталкиваю толпу, кричавшую мне в след, кучу гадостей, тупых шуток. Выбегаю на улицу. Людей здесь не меньше, все в стельку пьяные. Ко мне начинают лезть, толкать меня, я теряю равновесие и падаю в бассейн. Шлейф путает мои ноги, у меня не получается выбраться. Я беспомощно барахтаюсь в воде, пока чьи-то руки не помогают мне выбраться.
– Алан?
– Элиан, успокойся, п…
– Успокоится? Ты с ума сошёл? Она опозорила меня на всю школу! Меня снимали и фотографировали, а ты хочешь, чтобы я успокоилась? Отстань от меня!
Я вырываю и стоящего рядом молодого парня бутылку спиртного и делаю несколько больших глотков. Напиток обжигает горло. Алан вырывает у меня бутылку и продолжает молчать смотреть на меня. Я смотрю на него, и во мне просыпается ненависть. Он стоял и ничего не сделал. Просто смотрел, как и все! А теперь пытается меня успокоить.
Слёзы вырываются наружу. Я больше не могу здесь находиться. Я открываю ворота и выбегаю на дорогу.
Я бегу очень долго. Ноги очень устали и болят. Я бегу босиком, туфли слетели, когда я упала в бассейн. Перед лицом всё- то стоят лица смеявшихся людей, злое лицо сестры и улыбка Чака. Слёзы скатываются по моим щекам, хочется выть от боли. Голова кружится от ударившего в голову алкоголя.
Асфальт тёплый и влажный. Я бегу, даже не думая куда. Машины стремглав пролетают, и я сворачиваю с дороги на тропинку. Перед глазами пелена, с каждым метром боль усиливается. Слёзы льются, и я не вижу ничего. Ещё секунда, и я лечу. Удар и тишина…
Глава 3
«Диагноз-неудачник»
Яркий белый свет болезненно бьёт даже по закрытым глазам. Веки кажутся настолько тяжёлыми, что не поднимаются. Мерзкий запах лекарств, вперемешку с хлоркой ударяет в нос, и я окончательно прихожу в себя. Тело безумно ноет, кажется, что каждая его клеточка медленно отмирает. Ноги затекли, и я не могу ими пошевелить. Рядом стоит капельница, на лице маска для кислорода. Надоедливое пиканье аппарата раздражает уши.
Полностью открываю глаза. Вокруг никого нет. Оглядываюсь вокруг себя: белая тумба с цветами; за кроватью стол, на котором лежит что-то чёрное и блестящее; в углу комнаты кресло, на нём мамина чёрная сумка. Что я тут делаю?
Я делаю попытку встать, но она не обвенчалась успехом: резкая острая боль пронзает спину и голову, и я падаю обратно.
Спустя какое-то время в палату заходит мама. Не сразу замечая меня в сознание, она ставит ещё букет цветов. Красивые белые цветы теперь делят тумбы с бледно-розовыми пионами. Я срываю с лица маску, но слова не сразу сходя с губ.
– Ма…Мама,– горло пересохло, говорить очень больно. Мама вздрагивает и поворачивается ко мне.
–Доченька, как ты?– мама подбегает к кровати, её голос дрожит от подступивших слёз, – Тебе больно?
Силы не сразу находятся, чтобы ответить.
