Босиком полностью

С тех пор как Бренда приехала в Нантакет, Брайан Делани звонил уже девять раз, а она так и не ответила ни на один его звонок. Она считала, что все обвинения, выдвинутые против нее университетом, и штрафы, которые она должна была заплатить за поврежденное полотно Джексона Поллока, можно обсудить с помощью голосовой почты и электронных сообщений, но Брайан Делани был настроен на личный разговор по телефону (стоимостью двести пятьдесят долларов в час). Элементарной причиной, по которой Бренда не хотела брать трубку, были деньги. Адвокат, должно быть, это почувствовал, потому что после десятого звонка оставил сообщение: «Перезвоните мне, или я откажусь от вашего дела».

И однажды, когда Бренда была вдали от дома, она спряталась на пустынном пляже, который обнаружила в северной части Сконсета, и перезвонила Брайану Делани.

Его секретарь Труди сразу же соединила, и через несколько секунд Бренда услышала голос Делани. В нем чувствовалось так много освобожденного тестостерона, как у полузащитника из команды штата Огайо, в которой Брайан Делани, собственно, играл в прошлой жизни.

— Бренда Линдон! Я уже думал, что вы покинули страну!

Она знала, что ей нужно было придумать в ответ что-то остроумное. Когда она впервые встретила Брайана Делани, у нее на языке вертелась уйма остроумных высказываний, и это была одна из причин, по которым он согласился взяться за ее дело. Бренда ему нравилась. Это не было просто преклонением перед профессором одного из самых престижных университетов; Брайану Делани также нравилось, что она была молодой, привлекательной и дерзкой. «Не могу поверить в то, что вы профессор», — сказал он. Несмотря на урон, нанесенный ее репутации связью с Уолшем, на свою первую встречу с Брайаном Делани Бренда пришла в облегающей юбке-карандаше и на очень высоких каблуках, в надежде что это поможет ей снизить плату. Не помогло — хотя, казалось, адвокат одарил Бренду своей благосклонностью. Это дело было для него развлечением, какой-то глупостью. Он говорил, что привык работать с криминалом. Воры, насильники, наркобароны. На фоне этих людей Бренда казалась королевой Елизаветой.

— Нантакет и есть другая страна, — сказала она. — По крайней мере здесь появляется такое ощущение. Простите, что я вам не звонила. Я ведь рассказывала вам о своей сестре, да? Она проходит курс химиотерапии. А я забочусь о ее детях. У меня куча дел.

— Понятно, — осторожно произнес Брайан. Бренда также думала, что упоминание о больной раком сестре могло заставить Делани снизить плату, но он даже не помнил, о чем она говорила. — В общем, я связывался с юристом университета, а она в свою очередь говорила с куратором программы по реставрации и заведующей кафедрой английской филологии. Вы ведь знаете, что картина формально принадлежит кафедре английской филологии, и они по-разному оценивают ситуацию. Парень из реставрационной группы по имени Лен говорит, что картине был нанесен небольшой ущерб. Над ней нужно, как он говорит, всего «немного поработать».

— Слава Богу, — сказала Бренда.

— Рано радоваться, дорогая. «Немного поработать» будет стоить вам десять тысяч долларов.

— Сколько? — прокричала Бренда. На пляже, в какую сторону ни посмотри, не видно было ни души, поэтому Бренда могла кричать, сколько хотела. — Какого черта?

— В левом нижнем углу картины дырка, которую прорвал угол книги. Дырка длиной в два сантиметра.

— Дырка?

— Вам будет легче, если я назову это повреждением? О’кей, повреждение. Его нужно заделать и заполнить, чтобы восстановить работу Поллока во всей красе. Но это не самые плохие новости, — сказал Брайан Делани. — Плохие новости связаны с другим человеком, с заведующей вашей кафедрой.

— Атела?

— Она выдвигает иск на хищение имущества в крупных размерах.

— Хищение имущества?

— Это произведение искусства, — пояснил Брайан Делани. — Его ценность не материальна. Оно не обязательно должно быть вынесено из комнаты или украдено. Атела убеждена, что вы пытались нанести вред картине.

— Мы с вами говорили об этом. Я швырнула книгу в порыве гнева. Я поступила так сгоряча, что делает мой проступок преступлением второй степени. Может, даже третьей, потому что это действительно был несчастный случай.

— Никогда не слышал от вас юридических терминов.

— Я не целилась в картину.

— Атела утверждает, что вы зашли в аудиторию с целью повредить эту картину.

— Вы, наверно, шутите со мной, Брайан. Вам самому это не кажется несколько странным?

— Присяжные могут в это поверить.

— И что это значит? — спросила Бренда. — Будет суд?

— Они будут грозить судом. Но на самом деле они хотят все уладить. Что означает, что они хотят большую сумму денег.

— Я не заплачу кафедре английского языка ни цента, — сказала Бренда.

— Возможно, у вас не будет выбора, — ответил Делани. — Они требуют триста тысяч долларов.

Бренда засмеялась. Ха! Хотя эта сумма была для нее словно пощечина.

— Без вариантов, — сказала она.

— Картина была оценена в три миллиона, — сообщил Брайан Делани. — Они хотят десятую часть стоимости.