Босиком полностью

Джош обнял Мелани крепче. Именно это ей и было нужно — человек, который мог бы ее успокоить, молодой красивый парень. Она обернулась так, чтобы смотреть ему в лицо. У Джоша был очень серьезный вид.

— Что? — спросила Мелани.

— Это странно, — ответил он. — Мы можем хотя бы просто признать, что это странно?

— Почему странно? — поинтересовалась Мелани. Она знала почему, но хотела, чтобы об этом сказал Джош.

— Ты замужем, — ответил он. — Ты беременна. Я знаю о том, что ты беременна, а твой собственный муж об этом не знает.

— Тебе не стоит беспокоиться о Питере, — сказала она.

— Я не беспокоюсь о Питере, — произнес Джош. — Я беспокоюсь о том, что подумают остальные. Вики. Тед.

— Они ничего не подумают, — сказала Мелани. — Потому что они ни о чем не узнают.

— Нет?

— Нет.

— О. Ладно. — Джош выдохнул и, казалось, немного успокоился. Он был пьян, или почти пьян. Что бы ни случилось сегодня ночью — это сегодня же и закончится.

«О’кей? — спросила себя Мелани. — О’кей». Она поцеловала Джоша и этим, казалось, застала его врасплох, хотя зачем они сидели возле церкви на лавочке, если не собирались целоваться? Джошу понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя, а потом Мелани показалось, что она была машиной и Джош решил, что он все-таки хочет на ней прокатиться. Поцелуй, такой нежный и милый, превратился во что-то более стремительное и настойчивое. Джош водил руками по ее спине вверх-вниз, затем снова вверх-вниз по ее спине, но уже под майкой, и Мелани, которая уже почти десять лет не целовала никого, кроме Питера, подумала, испытывал ли Питер такое же чувство опьяняющей чужеродности, когда был с Фрэнсис Диджитт.

Молодость Джоша была очевидна во многих вопросах: он был сильным, неистовым, настойчивым. (Под конец их сексуальная жизнь с Питером стала какой-то работой, долгом — он жаловался на это, Мелани тоже это ощущала.) Джош ласкал ее нежную грудь, покусывал мочки ее ушей и шептал Мелани на ухо:

— Боже, ты просто изумительна!

«Изумительна? — подумала Мелани. — Я?»

Но когда Джош прикоснулся руками к ее животу, он отпрянул назад, словно боялся обжечься. Мелани взяла его за руки и хотела положить их себе на живот, но он сопротивлялся.

— Все в порядке, — прошептала она.

— Точно? — спросил Джош и позволил прижать его руки к ее животу, но Мелани по-прежнему чувствовала его нежелание. Чего она пыталась добиться, принуждая пьяного студента колледжа признать еще не заметную глазу беременность?

— Расслабься, — сказала Мелани. — Все в порядке.

Она понимала, что ей следовало просто пустить все на самотек. Позволить Джошу решать, к каким частям ее тела он будет прикасаться, а к каким нет. Но если они собирались пойти дальше, Мелани хотела, чтобы он воспринимал ее такой, какая она есть, — беременной женщиной тридцати одного года.

В какой-то момент Мелани пришло в голову, что Джош был недостаточно зрелым, чтобы с этим справиться, а может, он просто не хотел иметь дело с женщиной вроде нее, с багажом эмоциональным и физическим. Вполне логично было то, что сначала он остановил свой выбор не на ней. И как могла она винить Джоша за то, что он отдал предпочтение Бренде, которая была не только очень красивой, но еще и необремененной? И как могла Мелани винить его за то, что он хотел какую-то легкомысленную девушку своего возраста, с которой познакомился в баре или у костра?

В тот момент они словно застыли. Мелани прижимала руки Джоша к тому месту, где внутри нее зарождалась жизнь, и женщину охватили сомнения. Она поняла, что совершила ошибку. Мелани отпустила руки Джоша — собственно говоря, она их просто оттолкнула, — чувствуя себя очень глупо. Она не должна была его добиваться; она не должна была давать волю собственному помешательству.

Джош отстранился от нее. Мелани слышала, как он сделал вдох, словно почувствовал облегчение, получив свободу. Но следующий его поступок был настолько неожиданным, что у Мелани просто перехватило дыхание. Джош поднял ее майку и наклонился. Он прижался лицом к ее животу и поцеловал его, словно это было самым естественным делом на земле.

Спать.

Вики оставила записку. «Ушла погулять, — было написано в ней. — К маяку».

Она не могла уснуть, хотя после пикника Вики казалось, что стоило ей только прикоснуться к подушке — и она сразу погрузится в сон. Она подняла руку Теда и посмотрела время у него на часах. Был час ночи. В голове у Вики гудело; она совершенно не хотела спать. В комнате было темно, в доме ни звука, слышно было только тихое похрапывание Теда. Вики приподнялась и наткнулась глазами на пенопластовую голову, парик, мерзкое лицо Дафни, и это вывело ее из себя. Она встала с кровати, взяла голову с тумбочки и засунула ее в шкаф. Утром Вики обязательно выбросит ее в мусорное ведро.