Сначала я пообещала ему отдаться прямо в машине по дороге домой – за то, что Оксана укусила его за сосок. Затем мне пришлось удерживать его поцелуем с языком – когда он попытался сказать «хватит» и предпринял попытку встать.
Я наигралась.
Он, судя по тому, как лихо накидывал на себя рубашку, тоже.
Выдавливая из себя надменный победный смех, я направилась к выходу, прекрасно понимая – на романтику Ворошилов явно больше не настроен. Зато на скандал… еще как.
Только для скандала придется ему меня еще догнать.
На улицу вышла, воспользовавшись черным входом. Отчетливо чувствую, что Волк идет по пятам. Практически дышит в спину. Только не как загнанный волк, а как свирепый дракон, готовый испепелить меня своим дыханием.
И пусть!
Я не боюсь Ворошилова. Больше не боюсь, во всяком случае. К крикам босса у меня выработался иммунитет, а в кармане лежит что-то вроде пропуска на бесплатный выход из тюрьмы. Вернее сказать, палочка-выручалочка, способная усмирить некоторое количество хамов.
Стоило выйти на морозный воздух, как захотелось закурить. Строго говоря, я не курю. Но если выпью… Иногда ужас как хочется. Вот как сейчас. Это хорошо, что я не беру с собой сигареты и вообще не покупаю их. Иначе, чтобы быть ближе к коллективу, включалась бы в регулярные перекуры. А еще, после неудавшейся попытки старшего Ворошилова взять меня штурмом, ушла бы с помощью дыма снимать стресс. И пропустила бы откровения братьев-боссов.
Дверь за спиной с силой ударила по стене – это Волк со злостью толкнул ее.
Хмыкнула.
Предстояла вторая часть представления.
Хотела бы я ее избежать. Хотя нет, кого я обманываю? Я этого ждала, можно сказать, даже надеялась – мечтала посмотреть на униженного Волка, который покажет себя во всей своей красе.
– Что это только что было? – Голос Никиты Андреевича прозвучал зловеще. – Какого хрена?
Не будь мы одни в переулке за клубом, на нас бы уже оборачивались прохожие. И не исключено, что кто-нибудь попытался бы вмешаться.
– Что-то не так, милый?
Маска покладистой идиотки надоела. Так что нежной улыбки от меня Никита Андреевич не дождется. Зато ехидства – хоть лопатой греби.
– Я спрашиваю – какого хрена ты все это устроила? Что за гребаные шутки?!
– Какие шутки? – пожала плечами. – Тебе же все нравилось! Мы веселились…
– Веселились?! – крикнул на меня Ворошилов, подойдя вплотную.
Стало жутко. Немного. Но он мне ничего не сделает.
Осознавая это, я гордо вскинула голову и посмотрела Волку прямо в глаза.
– Ты продала меня, как… как… – ядовито прошипел Никита.
– Подумаешь, пошутили…
В нормальной ситуации я обязательно испытывала бы чувство стыда за свою выходку. Но сейчас не получалось.
– Пошутили?! – оскалился Никита, хищно демонстрируя свои волчьи зубки.
Не боюсь.
Не боюсь…
– Да ладно, ведь было смешно! Лично я посмеялась. – Я выдавила из себя улыбку, лишь бы не показать, насколько меня тошнит от всей этой ситуации. Первый в мире миллионер-проститутка. Оборжаться же можно.
– Ты совсем долбанутая?! – голос Ворошилова вызывал звон в ушах.
– Я… долбанутая? – переспросила я, как мне показалось, слишком тихо. Конечно, у меня дыхалки не хватит, чтобы перекричать этого верзилу. Но все же повторила погромче: – Значит, это я долбанутая?
Достала телефон из кармана, свой козырь против братцев. Дрожащими от злости пальцами включила видео. В безлюдном переулке, за клубом, на полной громкости зазвучала запись мужских голосов:
– …ты радуйся, что не по яйцам. И что нож тупой. Здесь царапина, а ты сопли развел.
– Меняем уговор?
– Не-е-е-е… Мы ударили по рукам. Никаких задних. Условия спора менять нельзя. Да и потом ты меня за идиота держишь? После того как ты мне победу практически на блюдечке отдал?..
– Откуда это у тебя? – нахмурился Ворошилов.
На его лице отобразилось нешуточное удивление. И волнение. Осознание произошедшего стремительно накатило на мужской мозг.
Я все знала. И значит, просто использовала его.
– Ты называешь меня долбанутой, а сам… – проигнорировала я его вопрос по поводу видео. – Я смотрю, тебе не очень понравилось прочувствовать себя в моей шкуре.
– В твоей… Что за чушь ты мелешь?! – Никита оттолкнул мою руку, телефон выскользнул из пальцев и свалился на асфальт. Но запись не прекращала звучать:
– ….девочка будет скакать на мне, пока ты – утирать слезки, прощаясь с фирмой. Черт, это так прекрасно, что я хотел бы заснять на видео свою победу… Может, чтобы не тратить лишнего времени, прямо сейчас признаешь поражение?
– Это абсолютно не чушь! – Я оказалась не готова к подобному вопросу. Неужели ему не очевидно? Мда. Видать, все еще хуже, чем я думала. – Неприятно, когда тебя используют. Или ты не понимаешь?
– Это разные вещи, – попытался внушить мне Никита, отступая. Уверенности в голосе Волку не хватало. Кажется, я таки сумела выбить почву из-под его ног.
– Да ты что? Разные? Серьезно? Переспать со мной, чтобы выиграть спор и сорвать куш или дать переспать с тобой, чтобы заработать? – Я сложила руки на груди. – Не вижу разницы. Да и не хочу видеть… Уже насмотрелась сегодня. Тошнит.
– А это еще почему? Еще скажи, что не понравилось,
