Наконец, меня отпускают из плена, и босс возвращается к раковине. Я же всё также подпираю собою дверь, будто несчастная без меня сразу рухнет.
— Какую информацию ты хотел до меня донести? — вспоминаю ночной разговор, включая чувства, испытанные мною в тот момент.
Секс с Аренским всегда такой — мучительный до приятной боли и ослепительный в конце.
— Уверена, что хочешь поговорить об этом сейчас? — уходя от прямого ответа как-то даже безразлично спрашивает Богдан.
Я задумываюсь, и понимаю, что не хочу. И даже не потому, что мой ребёнок один где-то там за дверью, и она может подумать, что босс насильно удерживает её мать в ванной комнате, а просто не хочу. Так как чувствую нутром, что будет тяжело, больно и придётся вывернуть душу наизнанку.
Хочется сначала другого — лёгкого и тёплого — чистого лазурного неба, моря, песка, впечатлений, чтобы потом собравшись духом ухнуть в мою персональную кроличью нору.
— Не хочу, — решительно отвечаю Аренскому, отлипая от практически ставшей мне родной двери. — У тебя пять минут, чтобы освободить ванную комнату, а потом мы с Кнопкой начнём собираться на запланированную прогулку по морю на яхте.
И не дожидаясь ответа и даже не глядя в сторону мужчины выхожу и сразу натыкаюсь на взволванную дочь.
— Кнопка, ты чего стоишь? Пора собираться на прогулку. Неужели забыла?
Она отрицательно качает головой, но с места не трогается. Присаживаюсь перед ней на корточки, и теперь наши головы на одном уровне.
— Эвелина, ты чего загрустила?
— Ты сердишься?
— Совсем немного, но не на тебя, — едва произношу заветные слова, как тихая будто восход солнца улыбка дочери освещает детское личико.
— Но на дядю Дана тоже сердиться не надо. Он хороший.
Вздохнула, понимая, что каким-то чудом моя девочка подписалась в фанаты Аренского.
— Мамуль, это я сказала Кощею, что дядя Кирилл мне не нравится. Это я первая.
Вздыхать можно так же долго, как и «пилить» мозг начальства, но я сегодня хочу пожить для себя.
— В этом нет ничего страшного. Жаль, что ты мне сразу не сказала, но мы исправим в будущем такие упущения. Договорились?
Доча кивает, и я на время закрываю данную тему. Будет новый день и новые решения.
Богдан
Отпуск по всем его правилам для меня дикость дикая.
Яхта, море, небо, птички и, что ещё удивительнее, женщина, которая, прищурив свои небесные глаза, демонстративно отобрала мой мобильный и осталась при этом жива, а играющий в метре от моего шезлонга ребёнок совсем не раздражал, даже, наоборот, привлекал своими бесконечными вопросами.
— Кнопка, ты, кажется, утомила Богдана потоком информации, — мягко намекает Ева, прекращая сеанс загара на животе.
Она усаживается на шезлонг, пряча взгляд за тёмными стёклами очков. Но это её уже не спасает, так как я чувствую эмоции Теневой где-то на уровне бестелесного — Wi — Fi между нами.
— Эвелина, не верь. Я вполне доволен, что наконец-то нашёлся слушатель моих безграничных познаний об устройстве этого мира, — лениво перебиваю ответ малышки, при этом не отводя взгляда от её матери.
Когда она возмущённо качает головой, маню её к себе указательным пальцем. Ева недовольно морщит нос, но немного наклоняется ко мне. Мне этого мало, так что тоже сажусь. Ставлю ноги по обе стороны от женских коленей, а руками хвастаюсь за её шезлонг, соприкасаясь большими пальцами с горячей кожей бёдер.
— Ты бы лучше благодарила дочку, что она любезно отвлекает меня от тебя и моих грязных мыслей насчёт твоего так называемого купальника, — тихо шепчу прямо в ухо, чтобы порывы ветра от идущей на средней скорости яхты не унесли мои признания.
Ева не сопротивляется моим импровизированным объятиям, а наоборот, подыгрывая мне, наклоняется сильнее. Её тонкие пальцы скользят по шрамам на моём бедре, возбуждая каждое нервное окончание от колена и до паха в, казалось, безнадёжно мёртвой коже.
— И чем тебе не нравится мой купальник? — низким голосом спрашивает она, едва задевая губами кожу в районе голой ключицы, а потом, видимо решая добить мои нервы, слегка разворачивает голову и вдыхает воздух возле моей шеи. — Мне твой парфюм тоже раньше не нравился.
Я что-то помнил об этом, но сейчас едва соображаю, о чём эта женщина ведёт речь. Мои пальцы вместо шезлонга впиваются в нежную кожу её бёдер, и всё, чего теперь я хочу, это дёрнуть негодницу на себя и на свой стоящий колом член. Вот так просто, не снимая этих жалких кусков эластичной ткани, войти в её влажное лоно и трахать до тех пор, пока небо не рухнет у нас над головами.
— Аренский, ты же, вроде, был очень занят беседой с моей дочерью, — довольно улыбаясь, подмечает Ева, что явно верно оценила моё состояние. — Ну вот и продолжай, а я перед обедом пойду приму душ.
Она встаёт с шезлонга, вынуждая меня любоваться её плоским животом с аккуратным пупком. И, так как я не убираю рук, девушка нежно хлопает по плечу с намёком выпустить из плена.
— Богдан Анатольевич, вы снова превышаете свои полномочия, — упрекает меня Тенева в ответ на моё молчаливое несогласие.
