Как по мне, то происходящее на экране слышно отлично. Каждое слово футбольного комментатора, шум ликующих фанатов с трибун на очередной гол, забитый в ворота противника… всё это звучит вполне отчётливо.
Но у Вадима явно другое мнение. Он резко отодвигает от себя кружку и скрещивает на груди руки, мрачный и недовольный. Но наехать на блондина — судя по внешнему виду, очень уверенного в себе и весьма обеспеченного, — не решается.
— Катя! — Он манит меня к себе указательным пальцем.
Жест, который я ненавижу в его исполнении. Он делает это как-то… унизительно, как будто является не клиентом ресторана, а моим личным хозяином.
Подхожу к нему снова, стиснув зубы в закрытой вежливой улыбке. То, что меня назвали Катей, а не Катенькой, не предвещает ничего хорошего.
— Что-нибудь ещё?
— На моем столе полно мусора, — брюзгливо заявляет он и указывает на горстку скорлупок от фисташек на столе. — Почему не убираешь?
— Сейчас уберу.
— Нет, ты мне скажи! — он повышает голос, и блондин у барной стойки искоса смотрит на него. — Какого черта я должен торчать здесь каждый день и терпеть плохое обслуживание?
Дело плохо. Большая пузатая кружка с остатками горькой пены уже пуста, а глаза Вадима смотрят мутно. В таком состоянии и при плохом настроении он может придраться к чему угодно.
— Извините, — говорю на всякий случай уже давно заезженное для меня слово в этом заведении и быстро сгребаю шелуху от фисташек в опустевшую тарелку. Подхватываю кружку и делаю шаг прочь.
— Стоять! — раздражённо шипит Вадим.
Сильный рывок за подол голубого платья не только останавливает меня, но и лишает равновесия. От неожиданности я разжимаю пальцы.
Кружка с тарелкой вдребезги разбиваются об пол. Звон болезненно бьёт по ушам. Фисташковая шелуха густо смешивается с осколками под захлебывающееся бормотание футбольного комментатора.
Я покрываюсь холодным потом. Надеюсь, бармен или кто-нибудь еще видел, что посуда разбилась не по моей вине! На камеры надежды мало. Как назло, одна нацелена только на барную стойку, а вторая фиксирует меня таким образом, что действия клиента за моей спиной не видны.
Вадим разворачивает меня к себе за оцепеневшую руку, словно куклу. На его отвратительно наглой физиономии бродит нетрезвая ухмылка. И настроение у него заметно улучшилось.
— Ну что, Катенька? — ехидно говорит он вполголоса. — Условия те же, ты знаешь. Решай быстрее, пока Дмитрий не позвал вашего босса.
При слове «босс» у меня в мыслях возникает вовсе не Горыныч, а новый гендиректор. Артём Александрович. И воспоминание о медовых глазах обжигает, как хлыстом. Я резко выпрямляюсь, вырывая руку из цепкого захвата Вадима.
И четко говорю:
— Мой ответ — нет.
Вадим кривит рот и тяжело поднимается из-за стола. Под его ботинками угрожающе хрустят мелкие осколки.
— Ох, и рисковая же ты девчонка, Катенька. Или просто дура? Дима! Позови управляющего!
Бармен бросает на меня напряжённый взгляд. Второй день подряд один и тот же клиент требует из-за меня разборок. Горыныч непременно узнает это, когда просмотрит записи с камер.
Меня охватывает слабость. Становится холодно и неуютно, по-детски хочется спрятаться под стол… и закрыть лицо и уши руками, чтобы никого не видеть и не слышать. Бессильно смотрю, как Дима звонит Олегу Даниловичу. Рассеянно отмечаю, как блондин у барной стойки, словно заразившись его действиями, тоже достает свой мобильник и подносит к уху.
Господи, этот день с его сюрпризами и эмоциональными качелями когда-нибудь закончится? Я же так совсем свихнусь к вечеру!
Управляющего долго ждать не приходится. Он врывается в бар-ресторан грозным шагом и как никогда напоминает мне огнедышащего змея, который вот-вот начнет извергать пламя изо рта.
Одним взглядом Олег Данилович оценивает обстановку: на полу битая посуда, а рассерженный клиент стоит напротив сьежившейся официантки. Картина яснее некуда, даже спрашивать ничего не надо. Ведь клиент всегда прав.
— Прошу прощения, — с ходу обращается он к Вадиму. — Официантку ждёт штраф. Может быть, желаете новую порцию? За счёт заведения.
— Вообще-то официантка не виновата, — раздается ленивый голос за спиной управляющего.
Волнение и надежда оглушают меня. Неужели в мою пользу есть свидетель?
Олег Данилович не сразу понимает, кто к нему обращается. Он вертит головой и наконец замечает блондина возле барной стойки. Тот сидит, попивая золотистый напиток из прозрачного бокала, и спокойно наблюдает за нами.
— Не виновата? — повторяет Олег Данилович. — Вы видели, что произошло?
— Видел, — отвечает блондин и кивком указывает на растерявшегося шантажиста. — Этот пьяный идиот толкнул официантку. Как мне показалось, специально.
— Тебе показалось! — тут же злобно рявкает Вадим. — Очки надень!
— Они мне не нужны. У меня отличное зрение, — замечает блондин.
Он поглядывает на Вадима с брезгливым любопытством человека, обнаружившего в комнате неопасного, но надоедливого насекомого-вредителя, вроде таракана.
