— Спасибо, Андрей, — кивает Царевичев. — Проверю. Есть у меня пара человек на подозрении.
— Ну нормас тогда. Только пацана своего получше прикрой… Охрану советую поменять. Вон с Артуром посоветуйся. Он профессионал, и бойцы у него что надо… Кстати, когда у тебя вечеринка тут намечается?
— Через три недели. Придёшь?
— Посмотрим. Наши-то, думаю, заявятся. Вася с Тимуром так точно.
— Ну да, они это дело любят… Особенно Боярка.
И Царевичев с Батяниным на пару посмеиваются так обаятельно и открыто, что улыбнуться хочется и мне. Даже шрам хищного брюнета уже не пугает так сильно.
— Осторожней смотри, — как-то по-отцовски покровительственно напоминает Батянин на прощание, словно оправдывая свое прозвище Батя. — И девчонку береги. Отчаянная она у тебя.
Внедорожник уезжает.
Батянинское «у тебя» эхом стоит в ушах, волнуя и мучая душу неоправданными надеждами. Словно само построение фразы транслирует: да, Катя, да… Царевичев настроен серьезно… даже его партнёр по бизнесу говорит о тебе так, будто ты — девушка босса…
Мечты — такие мечты. Интересно, понравился бы мой босс сестрёнке, если бы они познакомились?..
Вспомнив о Насте, я едва ли не подпрыгиваю на месте и начинаю лихорадочно искать мобильник по карманам. Куда же я его сунула… Уф, вот же он, в правом кармане ветровки.
Царевичев сразу обращает внимание на мою суету.
— Что случилось?
— Половина шестого! — ахаю я, включив крошечный экран, и взволнованно смотрю на босса: — Артём Александрович, мне уже можно уйти? Я опаздываю…
— Куда?
— В садик. Сестрёнку надо забрать.
— Я подвезу тебя. Идём.
Даже не спросив моего мнения, Царевичев направляется в сторону парковки. Сына он ведёт за руку. Приходится догонять его и подстраиваться под широкий шаг: один его на два моих.
— Да тут недалеко совсем, Артём Александрович…
— Сегодня я тебя одну не отпущу. Ты же не против, если твой начальник ненадолго переквалифицируется в твоего личного охранника? — неожиданно шутит Царевичев и награждает меня из-за плеча мимолётной усмешкой.
От запредельной концентрации мужского обаяния в ней у меня пересыхает во рту.
— Не хочу вас утруждать.
— Ты второй раз защитила моего сына, Катя. Пора потесниться на пьедестале геройства… Что, если тот тип снова выследит тебя сегодня?
Смутившись от его похвалы-укора, я молча сажусь в машину босса — тоже внедорожник, как у Батянина, только не черного, а темно-синего цвета.
Когда мы трогаемся с места, я смотрю в окно и неожиданно встречаюсь взглядом с… ошарашенной Людкой. Она всегда идёт домой через парковку после дневной смены, потому что опасается в сумерках идти напрямик через лесопарк. И правильно.
Людка успевает справиться с собой и показать мне большой палец вверх, демонстрируя всю свою степень изумления. Затем синий внедорожник поворачивает, разрывая наш зрительный контакт.
В детский садик мы все равно опаздываем — пусть не на полчаса, а всего на пять минут. Воспитательница встречает меня укоризненной гримасой, однако выражение ее лица быстро меняется при виде Царевичева, который горой высится за моей спиной. А из-за его ноги настороженно озирается Костя.
— Катя, у тебя появился парень? — улыбается воспитательница и одобрительно говорит Артёму Александровичу: — Здравствуйте, молодой человек! Как ваше имя?
— Добрый вечер, — кивает он, скупо усмехнувшись, и представляется: — Я Артём.
— Э-э… — смущённо мычу я, собираясь сообщить, что это никакой не парень, а мой босс.
Но Марья Ивановна уже обрушивает на него рекомендации своим любимым покровительственно-командирским тоном:
— Вы уж получше берегите свою барышню, Артём. Катя у нас девушка положительная, ответственная, но уж слишком загоняет себя. Так и заболеть недолго. Кто тогда за Настюшей присматривать будет?
— Марья Ивановна… — недовольно вмешиваюсь я.
— Ладно-ладно, умолкаю. Сами разберётесь, — суетливо машет она на меня рукой и кричит через плечо: — Люба! Настюшу приведи, за ней сестра пришла!
И куда-то убегает, так и не дав мне возможности развеять ее заблуждение насчёт моего «парня» Артёма Александровича.
Малышка вприпрыжку врывается в детскую раздевалку через несколько секунд и сразу несётся ко мне. Обнимаю ее и целую в пушистую макушку. На Царевичева с сыном она обращает внимание не сразу, а только когда мы берём из шкафчика ее рюкзачок с единорожкой и направляемся на выход.
— Катя, а кто это? — удивляется она, следя круглыми глазами за моим боссом, который любезно распахивает перед нами заднюю дверцу внедорожника. Особенно сильно ее любопытство задето Костиком, который со скукой маленького принца располагается рядом с водительским местом.
— Это мой начальник, Настюш. Я у него работаю.
— А почему он нас на машине решил покатать?
— Потому что… — я запинаюсь, подбирая слова. — Потому что он… хороший начальник.
— Очень хороший?
— Очень.
— Тогда пусть катает, — великодушно разрешает малышка. — С хорошими надо дружить.
Через зеркало заднего вида ловлю на губах босса усмешку и почему-то краснею.
