— Блин, а я вчера так по-свойски ему тыкала и Васей называла, когда отвлекала. Он был не против, кстати. Прикольный мужик. Жаль, что бабник жуткий, это чувствуется. С таким рассчитывать не на что! Сначала феерично позажигаешь с ним, а как раскатаешь губу на отношеньки, он тебе сразу досвидос скажет.
— А что ты думаешь насчёт нашего босса? — неожиданно для себя спрашиваю я. — Он тоже бабник?
— Ну-у… — Людка подбоченивается, размышляя, и принимается рассуждать вслух: — В прошлом точно был, тут моя чуйка не обманет. А вот насчёт сейчас не уверена. Он ведёт себя не очень типично для бабника. Шутейки не шутит, на официанток внимания не обращает, с секретаршей не заигрывает… Она, кстати, своей подружайке Ларочке жаловалась на его игнор, я сама слышала. Вот такой расклад… был бы, если тебя не учитывать.
— А что насчёт меня? — смущённо уточняю я.
Людка смотрит на меня со снисходительностью взрослого, который столкнулся с любознательным малышом. И хмыкает:
— Ой, Кать, я не могу, ты такая наивняшечка, хоть стой, хоть падай. И это в наше-то время! Только слепой бы не заметил, какие хороводы наш босс вокруг тебя водит. Прямо круги нарезает в нетерпении. А ты глазами хлопаешь. Ух, вот я бы на твоём месте…
— Людмила! — окликает ее строгий голос администратора. — Ты почему от работы отлыниваешь? Другие уже стол для детей накрывают, да и в баре работы полно. Дождешься у меня штрафа…
— Извините, пожалуйста, — я выглядываю из-за скуксившейся подруги и перетягиваю внимание на себя. — Это я виновата, отвлекла ее разговором.
— А… Катерина, — администратор вдруг резко сбавляет строгость тона и становится необыкновенно доброжелательным. — Ничего страшного. Если вам нужна Людмила, то, конечно, она в вашем распоряжении.
Мы с Людкой в лёгком остолбенении смотрим, как второй монстр ресторанного комплекса — после Горыныча, конечно, — быстро растворяется среди толпы в поисках нового нарушителя правил.
— Ого, — осторожно отмирает Людка. — Да ты у нас теперь реально важная шишка, Кать! Ишь, как быстро сбежал наш цербер, только пятки сверкают… Слушай, давай дружить.
— Мы и так дружим, — ворчливо отзываюсь я, пряча смущение.
— Тогда я тебе чисто по-дружески советую — не упусти мужика. Царевичев просто огонь вариант. Хватай его тепленьким и тащи в ЗАГС.
— Ну да, так он и пошел, прям побежал…
— Ещё как побежит, да ещё и сам тебя потащит, если правильно себя поведешь. У тебя все карты на руках, понимаешь? А вот я в свое время сглупила… — Людка шумно вздыхает, отчего голубая челка на ее парике взлетает вверх, как от сильного порыва ветра. — Профукала я свой шанс, Катька. Спуталась с женатым мужиком, он и стал моим первым. Запомни: никогда не верь, если женатик трындит насчёт того, что вот-вот разведется. Враньё это всё.
— Да ладно тебе, — говорю я утешительно. — Найдешь ещё свое счастье. Ты яркая, интересная, общительная…
— Но не девственница! — хмыкает Людка. — А этот факт мужики знаешь как ценят? У тебя же нет ни капли опыта! Да ещё и не целовалась ни разу… что вообще вне моего понимания. Вот серьезно. Эх, будь я такой наивной девочкой, как ты…
— Катя, — вкрадчиво произносит бархатный голос незаметно подошедшего Царевичева. — Отвлекись от подруги. Как насчёт чашечки кофе?
Подруга делает большие глаза, и я медленно оборачиваюсь к боссу… который только что слышал рассуждения Людки о моей девственности.
И о том, что я никогда и ни с кем даже не целовалась.
Глава 19. Очень голодный босс
Я испытываю какой-то новый сумасшедший уровень смущения — ещё вот-вот, и от пожара на щеках кожа обуглится. Наверное, с таким цветом лица я похожа на огнетушитель.
— Мне надо присматривать за детьми, — нервно лепечу я и оглядываюсь на игровой домик. Правда, Кости и Насти там уже нет.
— Они за молочными коктейлями пошли, — подсказывает мой босс, не сводя с меня пристального взгляда. Зрачки у него почему-то расширенные, и медовые глаза кажутся из-за этого чёрными, с золотистой каймой радужки. — И мини-шоу уже начинается. Им есть, чем заняться, не беспокойся.
— Так… э-э… — Людка выразительно откашливается. — Артём Александрович, приятного дня вам. Пойду работать.
— Спасибо, Люда, — на удивление доброжелательно кивает Царевичев.
Уходя, подруга многозначительно поднимает брови, и я буквально слышу ее мысленный голос: «Ого, надо же! Босс откуда-то знает мое имя. Ты положительно влияешь на него, Катька!».
— Какой кофе ты предпочитаешь? — небрежно интересуется Царевичев.
Вот что меня реально поражает в нем, так это непреклонная уверенность в том, что любое его предложение — это свершившийся факт согласия. Причем не вырванного принудительно, а само собой разумеющегося и добровольного. И парадокс в том, что даже если изначально ничего такого не планируешь, то после его слов, произнесенных низким уверенным голосом, почему-то и возражать не хочется. Только кивать и топать в указанном направлении.
Да уж. Босс — такой босс.
— Капучино, — говорю я после маленькой паузы. — С пенкой.
— Сейчас всё будет. Идём.
