Мой жёсткий, авторитарный босс требует, чтобы я ехала с ним в командировку! Его бесит моя наивность, а меня — его тирания. Между нами не может быть ничего общего, но... почему-то именно рядом с ним моё сердце начинает биться чаще.В тексте есть: властный герой, начальник и подчинённаяОграничение: 18+
— Вер, шевелись давай, опоздаем на планёрку, Жигулин с нас три шкуры снимет и штрафанёт, — поторапливает меня Аня, смешно выпучив глаза и одёргивая на ходу пиджак. — Ты вообще слышала, как его называют? Тиран Маркович. Он в прошлый раз уволил нашу главную кадровичку.
— Вот так просто взял и уволил?
— За третье опоздание! При всех…
Я уже боюсь этого самого Жигулина. За три дня, что я тут работаю, слышала о нём просто нереальное количество слухов. По ним-то у меня и сложилось мнение, что он тиран и деспот. Бескомпромиссный, жёсткий терминатор, который ради компании может не спать сутками, не есть и даже в туалет не ходить. Того же требует и от сотрудников. Легенда, окружённая ореолом страха и нервных тиков.
Не знаю, насколько это далеко от правды, но на свою первую планёрку я иду, всерьёз опасаясь, что не понравлюсь боссу и меня тут же уволят. Поэтому, несмотря на высокие каблуки, прибавляю скорость, чувствуя, как каблуки отбивают по асфальту бешеный ритм.
От остановки до здания бизнес-центра всего сто метров. Мы мчимся, как два метеора, петляя между потоком офисных сотрудников, дымящих сигаретами и судорожно допивающих кофе из картонных стаканчиков. Сквозь приоткрытые стеклянные двери лобби просачивается поток прохладного воздуха и аромат свежемолотого кофе из кафешки на первом этаже.
Я уже было думаю, что мои утренние приключения закончились, но внезапно кто-то толкает меня сзади, и я лечу вперёд, прямо на какого-то мужчину с портфелем. Вжух, и огромная стрела расползается на моих колготках.
— Ань, что делать? — со слезами на глазах смотрю на неё, ощущая, как к горлу подкатывает отчаяние. Ну почему именно сегодня?
— Верунчик, спокойно, у меня есть запасные колготки. Прорвёмся. Единственное, нам подниматься ещё две минуты на лифте. До начала планёрки четыре. Обычно Тиран Маркович не опаздывает. Теоретически, если рванёшь в туалет сразу, можешь успеть.
— Я тебя уже обожаю, — чмокаю её в щёку, чувствуя, как внутри рождается слабая надежда успеть.
Аня открывает свою увесистую сумку, в которой, кажется, легко поместился бы среднестатистический автомобиль, и извлекает оттуда упаковку колготок.
— Держи.
— Спасибо-спасибо-спасибо! — выкрикиваю на ходу, когда двери лифта с тихим сигналом открываются на нашем этаже.
Наклоняюсь, подхватываю туфли в руку, упаковку колготок зажимаю зубами, и пулей несусь в сторону туалетов, огибая офисные растения в горшках.
Даже не закрывая кабинку, в темпе переодеваюсь, ловя парочку удивлённых взглядов от женщин, занятых наведением утреннего марафета. И что так смотреть? Вы бы предпочли появиться со стрелой размером с Мадагаскар на глазах у всех? Представляю, какое первое впечатление я бы произвела на босса.
Кстати, я так до сих пор ни разу его и не видела. Опять же, по слухам, он нереально харизматичный и сексуальный, ещё и с подкачанными мышцами. Одним словом, главный секс-символ нашего офиса, непревзойдённый и неповторимый. Честно говоря, уж лучше бы он был ближе к Квазимодо, тогда не так обидно было бы, когда тебя отчитывают за малейшие провинности.
Не задерживаясь, на ходу бросаю упаковку в корзину — и, о чудо, попадаю точно в цель.
Чёрт, туфли надеть не успела. Плевать, надеюсь, потом тихонечко забьюсь в угол и никто ничего не заметит. Главное — не запнуться и не упасть.
Дверь в кабинет уже закрывается за каким-то мужчиной, и я, на бегу, прошу:
— Подождите, я сюда же, — улыбаюсь во все тридцать два зуба, а затем понижаю голос. — Спасибо. Надеюсь, я не опоздала.
Мужчина оборачивается, и его взгляд, холодный и тяжёлый, как айсберг в Атлантике, прожигает меня насквозь. В кабинете повисает напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуком жевательной резинки — кто-то рядом чавкает с упоением, наблюдая за нами.
Божечки-кошечки, какой он симпатичный. Интересно, у него есть девушка?
— А вы…
— Вера, Вера Антипова, отдел кадров, — протягиваю ему руку вместе с туфлями. — Ой, простите!
Быстро перекладываю туфли в левую руку и снова протягиваю правую. Пальцы немного дрожат.
— Вы опоздали, Вера, — арктический холод в его голосе заставляет меня поёжиться. — У нас здесь все приходят вовремя или не работают с нами.
— Но я ведь пришла раньше Жигулина, — на автомате нахожу в толпе Аню и вижу, как она незаметно показывает мне замок на губах.
— Вы ошибаетесь.
Господи, ну зачем так пугать коллег? Неужели нельзя быть немного подружелюбнее? Моё сердце с грохотом падает в пятки от такого низкого тембра — будто он не разговаривает, а выносит приговор.
И вместе с тем я вся трепещу, по непонятной причине покрываясь мурашками. Такое ощущение, что у меня раздвоение личности. Одна из них в обмороке от того, какой он секси, пусть и суровый, а вторая — тоже в обмороке, только уже от страха. И ни одна из них не в состоянии удержать туфли, которые с громким стуком падают на пол.