— Катя, Катенька… Только скажи! Я сумасшедший?
— Ты самый лучший!
И разве можно сказать иначе, принимая вместе с ним его нежность? Узнавая себя всецело? Нет, не отпущу! Да он и сам не отпускает. Наши рваные дыхания слышны в ночи, наши поцелуи так же безумны и на грани, как и безумна сама ночь. Наши тела впервые откровенны друг с другом. Сколько еще будет моментов в жизни — ярких и чувственных, проникновенно-личных, но этот я запомню навсегда. Ванькину нежность и страсть. Свою смелость и благодарность наших тел, познавших близость.
Нет, я ни о чем не жалею. Ни о чем!
— Катя, иди ко мне, — Ванька ложится на подушку и притягивает меня к себе. Опускает на грудь, приникая губами к виску. Накрывает одеялом. — Спи, Умка! — мягко просит. — Хочу и во сне тебя чувствовать.
И я тоже хочу его чувствовать. Его «хочу» мне ужасно нравится! Сейчас о стольком нужно подумать, столько еще раз пережить, но я почти сразу же засыпаю на плече под Ванькино тихое и по-мужски уверенное:
— Ну и наделали мы с тобой сегодня дел. Теперь ты точно никуда от меня не денешься.
— 51 —
POV Воробышек
Пробуждение приходит позднее. Сон еще не ускользнул совсем, сознание помнит приятные моменты, но что-то прогнало его, и в приоткрытый глаз попадает солнечный луч. Ну, конечно. Она, Умка. Уже проснулась, тихонько выползла из-под моей руки и пытается встать.
— Привет, — я протягиваю ладонь и касаюсь ее голого плеча. Провожу по нему пальцами, вспоминая нежность ее кожи. — Сбегаешь?
Она падает на подушку и прикрывается одеялом. Смотрит немного растерянно. Без очков ее глаза большие, а в свете дня невозможно-голубые.
— Доброе утро. Нет. Просто хотела в душ.
Часы на тумбочке показывают час дня, и за окном светит солнце. Долго же мы спали.
— Скорее добрый день, — сообщаю Очкастику: все равно ведь не разглядит. — Кать, как ты?
Вопрос неловкий, но я не могу его не задать. Ночь пролетела стремительно и мы позволили себе все. Я старался быть осторожным, но знаю, что первая близость далась ей нелегко.
— Ну, — она впервые в этом дне улыбается, — кажется, жить буду. Но сегодня, Вань, лучше не повторять.
— М-м, Умка, — я привстаю на локте и нависаю над ней. Вновь сгребаю девчонку под себя, зарываясь носом в мягкие волосы. Прижимаюсь к ней, чувствуя, как во всех частях тела тут же просыпается желание, — а так хочется. От тебя сложно оторваться. Ка-ать?
— Что?
— Оставайся и сегодня у меня. Поездка в лес может затянуться. Друзья, природа, шашлыки… Чего дома делать? Я сам позвоню твоим и нагло совру. Я умею.
— Мы же только проснулись? — удивляется она.
Я отстраняюсь, но смотрю на нее близко, глаза в глаза, рассматривая при солнечном свете крохотные веснушки на носу.
— Все равно. Я знаю, о чем ты думаешь и не хочу тебя отпускать.
Да, мы только что проснулись, а я уже хочу провести с ней весь день. Просто валяться в кровати, смотреть кино, говорить о ерунде. Да и какая в сущности разница!
— И что мы будем делать?
— Ну, ты же у меня столько всего умеешь, — я ловлю прядь ее волос и пропускаю сквозь пальцы. Они у Умки шикарные, густые, цвета молочного шоколада. — Будешь цитировать любимого Конфуция или учить меня китайскому языку. Придумаем что-нибудь.
— Так нечестно, Воробышек, — осторожно возмущается она, не пряча улыбку.
— Хорошо. Согласен сыграть с тобой в шахматы. В кровати! Оставайся, Катя!
— Не могу.
— Почему?
— Вань, если ты не перестанешь на меня вот так смотреть…
— Как?
— Как Аладдин на сад с персиками. Или на волшебную лампу.
— То что?
— Я обыграю тебя в два счета и первой начну приставать. Все хотят Воробышка, и я не исключение.
Я смеюсь. У нее отличное чувство юмора и с ней никогда не скучно. Она удивительная — эта маленькая гордая ботанша с идеальными скулами. И она моя. Для меня это так же ясно, как наступивший за окном день.
— Все хотят, — соглашаюсь, пуская в голос хрипотцу. Наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку. — Но вопрос: кого хочет он?
Наше первое утро, ночь еще памятна близостью, и тело не насытилось, чтобы молчать. Я с радостью встречаю ее запах — аромат теплой нежности и проснувшейся, разбуженной мной женщины. Ночью она буквально скрутила меня в узел.
— Знаешь, глядя на твои губы, любой поймет, что ты целовалась ночь напролет.
Я пробую стянуть с нее одеяло, но она крепко держит.
— Ладно, беги в душ! — я сдаюсь.
Снова ложусь на подушку, закидываю руки за голову и наблюдаю, как Умка садится в кровати. Смотрит на меня, раздумывая: как бы ей поступить. Футболка потерялась где-то в постели и под рукой ничего нет. Я решаю ей помочь.
— Катя, смотри! Там на стене трещина!
Детская уловка, но она срабатывает. Умка изумленно оборачивается, и я легко сдергиваю с нее одеяло, открыв плечи и небольшую грудь своим жадным глазам.
Вау! Оно того стоило.
Катя вскрикивает, а я искренне удивляюсь:
— Упс! Я нечаянно.
— Ванька! Дурачок! — Умка хватает подушку и, забыв о наготе, запускает ее мне в лицо. — Сейчас у тебя в голове будет трещина! Это же надо, что придумал!
