Умка, она нашла их. Моя Умка. Я смотрю на нее — непослушную и упрямую, тоненькую и юную, и понимаю, что чувствую гордость за свою девчонку. Девушку. Катя определенно старше и куда разумнее всех нас. Мне хочется обнять ее, но я снова вижу, как она дрожит. И боюсь тепла моих рук не хватит, чтобы ее согреть.
— Пойдем! — я обнимаю ее и тяну за собой.
— Куда?
— В палатку! Тебе нужно переодеться и согреться по-человечески. Мы уезжаем!
— Но у меня нет другой одежды!
— Зато у меня есть. На мне есть! Ну давай же, Катя, — я сам спешу ее раздеть, потому что ее руки ей не послушны. — Твой отец мне не простит, если я верну ему тебя с простудой. Я сам себе не прошу! — она сомневается, и я ее тороплю. — Катя, сейчас не время смущаться, здесь все равно темно. Надевай мою майку и кофту! И штаны! И сними ты уже свой лифчик, все равно я рано или поздно там все увижу!
— А как же ты?
— Ну, меня сегодня в трусах не видел только ленивый. Не думаю, что смогу кого-то сильно удивить. Нам бы только до машины дойти, а там включим тепло.
— Но…
Я сгребаю ее вещи и выхожу из палатки.
— Тарзан же как-то бегал по лесу в набедренной повязке, а я чем хуже? Пойдем, Умка!
POV Катя
Нет, он не хуже. Он совершенно точно лучше. И пусть я иду впереди, а Ваня освещает мне путь фонариком, рядом с эти парнем идти хорошо и спокойно. Так, как и должно быть девушке с парнем, когда все открыто, честно и правильно. А еще он меня волнует, очень волнует. До дрожи в коленях и остановки сердца. Неужели так бывает со всеми? Неужели он чувствует то же, что и я? Воробышек? И его так же, как меня затягивают в омут взгляды и так же, как меня, пронзает током каждое прикосновение, отзываясь в душе горячими вспышками желания?
Ведь если это не желание, то что? Каким словом можно назвать влечение к человеку, когда о нем все мысли? Когда хочется знать, чувствовать его, понимать. Из миллиарда людей живущих на планете обладать именно им, единственным, всецело и полностью. Потому что без этого человека твоя жизнь станет непроглядной и пустой. Простым существованием набора клеток и микроорганизмов? Когда цели, еще вчера казавшиеся смыслом жизни, сегодня съежились до чего-то несущественного и рядового. Когда все кажется неважным, потому что, как бы я не закрывалась в своем мире из чисел и формул, природу не обмануть.
Я прочла столько литературы, я помню высказывание выдающихся личностей, я многое знаю о физике тела и понимаю суть химических процессов. Но я ничего не знаю о любви.
Химия, это действительно химия, прав Воробышек. И если она настоящая, она захватывает полностью, проникает сквозь кожу, заставляет сердце гореть, а душу жить мечтами и надеждами. Отзываться радостью… или плавиться болью от чувства вины.
Он сказал, что хочет меня. Такие простые, в чем-то примитивные слова. И в тоже время честные. Сколько людей говорят их, и сколькие отвечают? Да, я тоже хочу его. Хочу чувствовать, смотреть на него, быть рядом… Хочу. Это слово определенно глубже четырех букв и правдивее многих слов. Возможно, еще вчера, услышь я его между чужими людьми, подумала бы о примитивном желании. А сегодня я не чувствую в этом признании пошлости. Не тогда, когда это говорит Иван. Я стала довольно смелой и даже не заметила, как эта смелость проросла во мне. Ведь только недавно познала свой первый поцелуй, а сегодня уже смело целовала сама. Брала, потому что тоже хотела.
Не хочу думать о том, что будет завтра. Не хочу, не хочу!
И это тоже правда.
Пожалуйста, если существует высшая сила, пусть она избавит меня от этих мыслей хоть на день. Хотя бы на ночь! Они и так разъедают душу, когда я смотрю в глаза Ваньке и вспоминаю его слова:
«Я не прощу. Есть вещи, которые простить нельзя»
Вспоминаю свои слова, оброненные так опрометчиво:
«…Два месяца и любой парень из университета сам по своему желанию поцелует меня на ваших глазах. Как свою девушку.
— Тебя? Скучную ботаншу?
— Да, просто назовите имя.
— Иван Воробышек, знаешь такого? Вот и посмотрим, как твоя наука поможет его завоевать!
— Два месяца, запомни, Уфимцева, и ни днем больше! Или мы превратим твою жизнь в университете в настоящий ад!
— Будет вам Воробышек! С перышками на блюдечке!..»
Будет. И ведь у меня получилось. Все получись, вот только от собственной победы тошно и страшно потерять то свежее и настоящее, что пришло в мою жизнь с появлением в ней Вани.
Пожалуйста, я наберусь смелости и все расскажу ему, но только пусть это будет позже. Не сегодня. Не сегодня!
Мы выходим из леса к знакомому внедорожнику и забираемся внутрь. Я слышу, как с пол-оборота заводится двигатель автомобиля, и прижимаю руки к груди, не в силах сдержать озноб. Вода в бочажке, в который я так неожиданно провалилась, оказалась родниковой, очень холодной, и в первую секунду из-за страха я едва ли это почувствовала, но зато ощущаю сейчас — дрожь от тишины леса, от шорохов, от крика девчонок и своего голоса, успокаивающего их.
— Не замерзла? — спрашивает Воробышек, заметив мое движение.
