— Посмотрите, пожалуйста, сюда. Перед вам две фотографии — всем известное сравнение, наверняка вы его видели. Два снимка — макро и микро миры. На одном изображена наша Вселенная, на другом — нейрон. Крохотная нервная клетка человека. Снимки очень похожи, не правда ли? Я бы даже сказала: они поразительно похожи! Глядя на оба снимка можно сказать, что Вселенная, в которой мы живем — это всего лишь чей-то мозг! А наш мозг может оказаться чье-то Вселенной, с миллиардами галактик и звезд! Все относительно. Кто смотрел «Людей в черном»? А «Матрицу»? Вы же не думаете, что сценаристы настолько гениальные умы, что додумались до всего сами? Нет, первыми были физики и их смелые гипотезы, а вовсе не братья Вачовски. Мир, который лежит за гранью нашего понимания, может быть уникальным и это следует принять, как факт. Потому что миру, по большому счету, нет дела до того, что мы о нем думаем.
Умка пожимает стройными плечами:
— А думаем мы много чего — человек вообще любопытное существо. Ему мало прихлопнуть рукой монетку, он хочет понимать квантовую природу сущего. Он хочет знать: почему крохотная субатомная частичка, реагируя на наше сознание, способна принимать решение? Почему нейрон микромира так похож на Вселенную макромира? И если наш мозг способен думать, то как далеко в большой мир простирается понятие сознания? Есть ли сознание у Вселенной? Возможно, память? Программа жизни? Неизвестные измерения? Параллельные реальности? Вы удивитесь, но самые смелые теории предполагают, что да. А когда вы этому не верите, вспомните о крохотной частичке квант, которая существует по своим законам и которой наплевать, что вы об этих законах думаете. Это вы всегда будете находиться только в одной точке пространства. А квант может находиться в нескольких точках одновременно. Это как если бы вы, однажды проснувшись, обнаружили, что проснулись не только в своем городе, но и в Риме, в Токио и в Нью-Йорке. Везде одинаково вы, и переместить разум из одной точки в другую ничего не стоит, потому что расстояние не играет роли, а известные законы физики ничего не объясняют. Нам это не под силу, а вот кванту — да, и эти загадки еще предстоит разгадать. Но сначала, мы должны понять: почему это возможно. Что есть — сознание Вселенной?
Умка говорит и ее слушают внимательно, а когда она заканчивает, я замечаю, что Крымовой с подругами и след простыл. А Умка, похоже, и думать о них забыла. Это еще одна победа моей девушки, и когда она благодарит всех за внимание и исчезает из аудитории — худенькая и стройная, совершенная для меня, я прощаюсь с друзьями и выхожу следом. Надеюсь, декан с Софией мне простят. А если нет…
Что ж, у нас с Очкастиком свой мир, где работают свои законы физики, и сейчас меня тянет к ней магнитом. Однажды она объяснила это просто: «Противоположности притягиваются, Вань. И чем больше в них отличий, тем сильнее они друг в друге нуждаются. Существование плюса теряет смысл без минуса. А одобрения невозможно без отрицания, иначе превратиться в фарс. В определенной точке все должно быть уравновешенно, это и есть гармония. Высший пик срединной сути».
Не знаю, наверно, это так. Даже наверняка так, но, если честно, мне плевать. Мне не нужно понимать суть Вселенной, мне достаточно видеть Умку, держать ее в своих руках, слышать смех, а засыпая, чувствовать рядом тепло и совершенно точно знать «Я хочу».
Я выхожу из аудитории, и она встречает меня. Ждала. Наши магниты настроены друг на друга и мне важно чувствовать: я нужен ей так же сильно, как она мне. Руки Умки обвивают шею, а губы встречаются в поцелуе.
— Кать, ты смерти моей хочешь? Я чуть слюной не подавился. Вот это сюрприз!
— Я это сделала, Ванька! Я переживала жуть! Они ведь меня слушали? То есть, я хотела сказать — слышали?
— Слышали! И не только, но еще и смотрели. Умка, только не говори, что в своем Мюнхене тоже выйдешь на доклад в купальнике. Ты понимаешь, что это будет нечестно по отношению к другим участникам? Нагло воспользоваться внешностью? — я смеюсь, глядя в голубые глаза, горящие радостью. Провожу рукой по ее волосам. — Кстати, я еду с тобой. Не хочу тебя одну отпускать туда, где полно очкастых умников. Ты моя! А еще ни за что не пропущу момент, когда ты заткнешь всех за пояс.
— Ура! Ванька! Я тебя люблю! Очень! Ты, главное, мне подготовиться дай, ладно?
— Ладно, — обещаю. — Только покусаю сначала немного в нежных местах, — рычу не зло, — заслужила! Ну иди же сюда, моя Умочка…
Под утро, когда я всю ночь корплю над рефератом по философии, а брат возвращается домой после прогулки с очередной девчонкой, он застает меня за столом с ноутом и поднимает мои усилия на смех.
— Да кому это нужно, Клон? Четыре часа утра, забей! Нашел из-за чего не спать! Твою ж мать… — он подходит к столу и берет в руки учебник. Изумляется, прочитав название: — Прикладная метафизика? Серьезно?!
— Отвали! Мне нужно. Я уже почти закончил. — Я отбираю у брата учебник и возвращаю на место.
— Ну, хочешь, давай матери позвоним. Она скажет Градову и вопрос отпадет сам собой.
