— Нет, не Светку, — я напряглась и Лялька тоже.
— А кого? — уставилась на меня.
Хм-м. Странный вопрос, не находите? Особенно, если учесть, что загадка с тремя неизвестными, не про нас. До сих пор нас у родителей было трое.
У меня даже плечи опустились, и глаза закрылись от секундного желания продемонстрировать своей грусти наглядный фейспалм. Впрочем, время от времени в общении с Лялькой это желание возникало у всех домашних.
Пришлось повторить слова, которые с детства вгоняли сестру в ступор.
— А ты подумай.
Ох. Иногда мне с трудом верится, что у нас с Олькой всего лишь год разницы, общие родители, и что мы с ней родные сестры, столько отличий всегда разделяло нас. Если я в четыре года уже бегло читала, она в шесть еще не могла запомнить буквы. Если я обожала книги с картинками и дрожала над ними, как Кащей над златом, то Олька их терпеть не могла и зашвыривала под диван. Если меня до колик доводили шутки семейной юмористки Светки, то ее напротив — злили до слез. В общем, сейчас, когда я училась на четвертом курсе университета и собиралась летом поступать в магистратуру, Олька только заканчивала выпускной класс и училась, мягко скажем, из рук вон плохо, доводя родителей и репетиторов до тихой истерики. Зато с самого детства была до невозможного хорошенькой, как кукла, за что ее и прозвали Лялькой. А еще на удивление цепкой, и если уж решила, что какая-то вещь или человек будет принадлежать ей, то держалась за это «свое» зубами.
Но, слава богу, жадной Лялька не была, разве что подозрительной и крайне обидчивой.
Вот и сейчас ее нижняя губа вдруг поджалась и задрожала.
— М-м-меня?
Что?! Я моргнула. А впрочем… Уголок рта криво приподнялся.
— Оль, а видно, что ты расстроилась? Хоть по какому-то поводу?
Лялька задумалась и кивнула.
— Уже да.
Мы вместе с ней посмотрели на Костика. Костик неловко почесал лоб и отвел глаза.
Ох, кажется моя проблема — такая ерунда!
Я встала с кровати и потянулась за подушкой. Сунула ее под мышку, взяла свои наушники и направилась к двери. Эх, раз в жизни захотелось пожаловаться по-человечески, и то не судьба!
— Ладно, пойду я, — сказала, берясь за ручку. — Но предупреждаю: включите своих ангелов — вырублю автоматы на счетчике!
— Кать! — остановила меня младшая на пороге. — Так что за трагедия-то? Ты так и не сказала.
Я пожала плечами, настроение было ниже плинтуса. Лялька в предвкушении истории кровожадно облизнулась. Пришлось выкручиваться.
— Понимаешь, барионная материя[3] из Вселенной пропала. Не вся, конечно, но с концами! Надо срочно искать. А где искать и куда пропала — непонятно. И это так обидно, вот прямо реветь хочется! — и глаза сделала за очками грустные-грустные.
— А-а-а… Ну-у, найдется, я думаю, — ответила сочувственно Лялька. — Правда, Котэ? Где-то же она есть!
Я вздохнула, повернулась и вышла.
— Ох, это точно!
Здесь, пожалуй, самое время сделать небольшую паузу и, пока я не расстроилась окончательно, рассказать вам немного о моей семье.
Так вот, глава семьи папа — Уфимцев Анатолий Владимирович. Человек серьезный, влиятельный, немного дуракавалятельный, бизнесмен и умница, а так же очень даже любимый родитель своих трех дочерей. И хотя всем кажется, что он строгий, на самом деле, если мама в нужном месте гайки подкрутит, папа становится ручным и теплым, хоть белье на нем суши! Так что он у нас, конечно, всему глава, но в подчинении у серого кардинала мамы. И судя по всему, ему это нравится.
Маму зовут Полина Львовна и так же, как папа, она по образованию врач-ветеринар. Собственно во время учебы в институте наши родители и познакомились, а во время практики поженились. Там же на последнем курсе и родили первенца Светку. Видимо, в тот период жизни им было очень пофиг и весело, потому что Светка у них получилась с таким прямолинейным чувством юмора и внутренней свободы, что в пубертатный период частенько доводила родителей до слез в прямом и переносном смысле слова. И, если в детстве и отрочестве получала от мамы и папы за эту свободу по заднице (например, когда в пятнадцать лет сообщила, что беременна двойней, а потом призналась, что проводила социальный эксперимент для школьной газеты), то теперь, когда стала взрослой, выучилась на психолога и зарабатывала этим на жизнь (во всяком случае пыталась), папа и сам частенько бегал к ней за советом.
Именно Светка привела родителей в чувство, когда Лялька выкрасила красивые светлые волосы блондинки в черный цвет, притащила с собой Костика и заявила, что они теперь готы и вообще темные порождения ночи. И что имя этим порождениям Филомена и Котэ.
Я помню, как мы сидели за ужином, уплетая мамин борщ, когда эти два чудика, толкаясь, нарисовались на пороге кухни, предварительно разукрасив в подъезде друг друга черной подводкой и обрядившись в плащи. Кажется, папа тогда схватился за сердце, мама за грудь, я чуть не пронесла ложку мимо рта, и только Светка невозмутимо сказала, оглядев «пришельцев из преисподней»:
