— Тогда нам нужно перестать себя вести на людях так, словно мы чужие. Это университет, в нем полно парочек, и если кто-то увидит еще одну — мир не рассыплется. Черт, да меня на части рвет оттого, что я не могу никому показать, какую девчонку себе отхватил! Хожу по коридорам, как призрак, высматривая своего Очкастика. А он все прячется и прячется.
Ванька смеется, заставляя меня шутливо его пихнуть.
— Эй, перестань! — ну вот, я снова румяная, как рождественский пряник и этого не скрыть. — Нашел красотку. А может, я за тебя переживаю. Как ты будешь без табуна девчонок?
— Кать, давай, наконец, поставим точку. Прямо сейчас! Мне двадцать один год, а не шестнадцать, и я хочу быть с тобой. На людях, без людей, да где угодно, мне все равно!
Господи, ну что на такое ответишь? И снова эти глаза синие, и губы на губах в долгом поцелуе.
— Ты как хочешь, — продолжает Воробышек, когда за вздохом, наконец, меня отпускает, — а я действую. Собирайся! К черту танго, на тебя отлично влияет природа, вот и поедем, подышим воздухом!
— Куда?
— На речку в лес — помнишь, я тебе говорил о месте, где мы часто бываем с ребятами. Наши как раз сегодня собрались с ночевкой в палатках — погода стоит отличная. Будут костры, песни под гитару и шашлыки. Ну и парочки, само собой. Пора мне тебя явить миру.
— Но, Вань, я не могу так быстро! Что, п-прямо сейчас?!
— У тебя нет спортивного костюма?
— П-почему это? Есть.
— А больше ничего и не нужно. Родителям твоим я сам позвоню — отец меня знает. И все необходимое тоже возьму. Ну, беги! Чего стоишь? — он разворачивает меня лицом к шкафу и подталкивает. — Одевайся! Нам еще в Черехино заехать надо, взять машину и вещи.
— Ага!
Я послушно направляюсь к шкафу, но вдруг, споткнувшись, останавливаюсь, сжав пальцы на поясе халата. Поворачиваюсь к Ваньке.
Он плюхается на мою кровать и упирает плечи о стену. Закидывает руки за голову, не сводя с меня глаз.
Он что, на самом деле собрался здесь сидеть?!
— Вань, чтобы с тобой поехать мне нужно переодеться, — говорю осторожно.
— Согласен, мы это решили. И?
— Ну, как бы, — я в растерянности кусаю губы, — ты здесь и можешь меня видеть.
— Правильно, я здесь. В твоей комнате. — Улыбка у парня ползет в стороны, как у чеширского кота — довольная, но голодная. Он страшный симпатяга — Воробышек, и я не могу не ответит тем же. — Мне нравится, Очкастик, что ты это понимаешь.
— Ну, хоть глаза закрой, Жук! — пробую возмутиться.
— Зачем? Я этого события месяц ждал. И не подумаю! Ну, давай же, Катюш, начинай, я весь внимание. Покажи себя, а то я скоро в монаха превращусь! Думаю, я заслужил хорошей встряски!
Раздеться? А точнее, переодеться на глазах у Ваньки? От этой мысли у меня учащается дыхание и покрывается пятнами грудь. Он точно меня сведет с ума! Если не чувством вины, то степенью внутренней свободы — тем, как просто он говорит и чего хочет. Но, это же и вправду несложно. И не должно быть стыдно. И вполне нормально между двумя людьми, которых связывают чувства сильнее дружбы. Ну, не убудет ведь от меня! Я только что из душа, белье на мне, конечно, не дизайнерское, как у Светки, но тоже вполне себе симпатичное. Обычный светлый бюстик и белые бикини с широкой резинкой, на которой написано «Kiss Me please»…
Еще двадцать минут назад мне совершенно точно было плевать на надпись.
О, боже!
Я выдыхаю, как перед прыжком, но это действительно похоже на погружение под воду. Под толщу новых ощущений, в которых всего мало: и воздуха, и пространства, и времени.
Ванька смотрит внимательно, но я вижу, что его улыбка пропала, а дыхание заметно участилось. Что происходит? Ведь ничего не случилось. Он продолжает полулежать на кровати, а я все еще стою в халате, но что-то между нами определенно происходит. Меняется, сокращая расстояние и делая нас ближе.
Я отворачиваюсь к шкафу, открываю створки и нахожу футболку и костюм.
Бег по утрам и рассчитанные калории сделали свое дело и мое тело изменилось. Не так, как хотелось бы, но у меня определенно появились попа и грудь. Последняя небольшая, но судя по конституции всех женщин Уфимцевых — в будущем мне точно насчет ее отсутствия переживать не стоит.
Я развязываю пояс халата и откладываю его в сторону. Снимаю с плеч и сам халат, достаю вешалку и убираю его в шкаф. Осталось надеть костюм.
Ну вот, ничего страшного. Я так делаю каждый день, подумаешь. И белье по утрам надеваю на голое тело. Все это мне привычно и знакомо.
Сначала кожу обдувает, словно легкий ветер, а потом за спиной раздается хриплое:
— Умка, повернись.
А вот это уже слишком, и я бросаю поверх плеча:
— Обойдешься, Звездочет! — но не успеваю сказать, как дверь в комнату стремительно распахивается и вбегает Лялька.
Сестра останавливается посередине спальни и возмущается, чуть не плача.
— Кать, сделай за меня домашку для репетитора! Эта старая мегера достала своими заданиями! А мама сказала, пока не сделаю, я не могу пойти с Котэ в кино! А сеанс уже через час, мы этот фильм с Сердюкиным целый год ждали! Ну, Ка-ать!
