Одно из этих двух было не так уж плохо. Она не знала, что мой первый бойфренд на самом деле вовсе не бойфренд, а просто парень, помогающий своей отчаянной придурковатой лучшей подруге. Моя грудь сжалась.
— Я справлюсь.
— Верно, — мама ободряюще кивнула, меняя тактику. — Будут и другие мальчики. Они будут выстраиваться в очередь, ты только подожди.
Это потрясло меня. Я покончила со всеми этими ФБФ меньше суток назад, а она уже вернулась в режим сватовства. Сама мысль о том, чтобы встречаться с кем-то, кроме Бекса – фальшивый он бойфрендом или нет – вызывала у меня тошноту.
— Мам, я думаю, что буду осторожнее на любовном фронте. Мое сердце сейчас хрупкое,
— Хорошо, — с неохотой согласилась она, поднимаясь с кровати. У двери она остановилась и оглянулась через плечо. — Что мне сказать Бексу?
Выпрямив спину, я пожала плечами.
— Хорошо, я разберусь с этим, — прежде чем закрыть дверь, мама мягко добавила: — Я имею в виду то, что сказала, дорогая. Будут и другие мальчики. Не разбивай свое сердце навсегда из-за этого первого, хорошо?
Я судорожно сглотнула.
— Постараюсь.
Как только она ушла, я, плюхнувшись обратно на кровать, уставилась в потолок. Мама действительно не понимала. Бекс был не просто первым. Он был первым, последним и всем, что между. Я не хотела никого другого. Им для меня был Бекс. Как бы ни было больно сейчас, так было всегда, и так будет. И все же, что бы я ни чувствовала, нам было суждено быть не более и не менее чем друзьями. Я уже смирилась с этим фактом и сделаю это снова. Мне
Когда на ночном столике зажужжал мой телефон, я подпрыгнула.
Протянув руку, я разблокировала его и прочитала сообщение от Бекса. В нем говорилось:
Я глубоко вздохнула и напечатала:
Даже с этим смайликом, Бекс не попался на удочку.
Закрыв глаза, я решила: остается только одно. На этот раз я позволил своим пальцам лгать за меня.
Прошло несколько мгновений, а потом Бекс написал ответ.
Я вздохнула, радуясь, что он отпустил ситуацию.
Заблокировав телефон, я перекладывала его из одной руки в другую, надеясь, что буду столь же убедительна при личной встрече.
На следующий день я приняла душ, надела новую чистую одежду и вовремя успела к нулевому уроку. Внутри у меня все еще было в беспорядке, но я думала, что мне довольно хорошо удается скрывать это.
— Ну и, — сказала Раздражилла, постукивая ручкой по бумаге перед собой. — Ты узнала, Шпиц?
— Узнала что? — спросила я.
Она подняла бровь.
— Колледж. Ты узнала его название до той неловкой сцены на лужайке Мерседес, или Бекс бросил твою жалкую задницу, прежде чем ты успела воспользоваться шансом?
Я покраснела. Естественно, Раздражилла в любом случае подняла бы этот вопрос прямо здесь, на глазах у всех, где это вызвало бы наибольшее унижение.
— Ты что, глухая? — спросил Эш, и ее глаза метнулись к нему. — Разве ты не слышала, что случилось? Она порвала с ним, а не наоборот.
— Конечно, я слышала. Как и все остальные
Раздражилла показала на меня, ее тщательно накрашенные глаза были полны злорадства.
— Она говорила на странном языке, выставляла себя дурой, у нее был нервный срыв прямо там, на вечеринке.
— Немецкий, — пробормотала я.
— Что? — прошипела она.
Я посмотрела ей прямо в глаза, меня тошнило от ее дерьма.
— Я говорила на немецком. И нет, я не узнала название колледжа. Думаю, тебе придется сделать это самой.
— Хорошо, так и поступлю.
— Ага, удачи.
Она сверкнула глазами.
— И что это значит?
— Бекс и я, мы ... — боже, кем мы были теперь? Я выбрала то, что никогда не менялось. — ...лучшие друзья. Если он не сказал мне, уверена, он не расскажет об этом и хладнокровной, извергающей злобу, разукрашенной, пергидрольной блондинке-дуре вроде тебя.
Она ахнула, руки метнулись к волосам.
— Ах ты сучка! Это все натуральное.
Я тоже подняла бровь.
— Корни не лгут, Присси.
Она зашипела, свирепо глядя, как по комнате разнеслись смешки.
Прежде чем Раздражилла успела вставить еще хоть слово, прозвенел звонок, и я вышла, чувствуя себя немного лугше.
— Привет, Шпиц.
Я обернулась, ко мне подошел Эш.
— В чем дело, Эш?
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он. — Это по поводу того, что ты сказала на вечеринке.…