— Они в центральном коллекторе! Три прохода заминированы!
— Подрывай!
— Есть!
Ба-бах, даже пол чуть вздрогнул.
— Крепко строили, даже потолок не обвалился.
— На то и расчет, гранатами — огонь!
Еще череда взрывов.
— Потолок сейчас не выдержит!
— Вперед, не стоим, а то завалит! Приготовить ножи!
— Там уже разведка, слышишь крики?
— Быстрее, шевелитесь!
Некоторое время слышался только визг, вопли боли, пыхтение и звуки выстрелов, потом на мгновение все это стихло, только звук хруста крошки под тяжелыми ботинками защитного костюма.
— Дерьмо, — Мрачно сказал кто-то.
— Этот урод еще жив.
— Асамзуле только не говорите.
— Все равно узнает.
Девушка вскинулась и начала спешно выпутываться из ремней.
— Езаргол, замени меня, я иду вниз!
— Что такое?, — спросил напарник.
— Там что-то случилось, я должна это увидеть!
— Не дергайся!
— Там Рома!!
— Женщина, образумься!, — воззвал к ней Езаргол, — Бросив робота, ты подвергаешь опасности всех в ангаре!
— Вот я и прошу, замени меня, — Мягко отозвалась девушка.
— Ладно, будь по-твоему, — Нишх втиснул рядом с ней своего робота, — Иди уж.
Асамзула пробкой из бутылки выскочила из робота и поспешила вниз. К ней тут же подбежал один из бойцов и молча начал следовать за девушкой. Она быстро спустилась по скобам в канализацию, пошла на свет, который маячил впереди, боец контролировал на всякий случай окружающую обстановку. Прямо в воде лежали убитые только что ингеры и вехи, попался даже один федерал, но он мог быть и из наших, девушка спешила, ей было важно узнать, что же такое там случилось в центральном коллекторе. Она вбежала в круглое помещение, сразу же заметила солдат Гошарка и его самого, который стоял рядом с Наром. Веха опустили на колени и он зло взирал на победителей, а вокруг предводителя лежали трупы его прихлебателей и помощников. На стенах кое-где виднелись следы от взрывов гранат и применения лучевого оружия, но своды на удивление были крепкими и выдержали испытание боем. Асамзула поймала на себе сочувствующие взгляды, сердце забилось сильнее, но вот разум точно знал, что с Ромой все в порядке, тогда отчего эта неясная тревога? Гошарк отступил чуть в сторону, открывая проход в еще одно помещение, девушка поспешила туда. Короткий полутемный коридор привел ее в закуток, в котором стояли две кровати, на одной из которых лежала распятая вехинка, полностью голая, в синяках и ссадинах, избитая почти до полусмерти с вставленной в промежность пластиковой ножкой от стула. Ее мать. Рядом с трупом женщины стоял Боцман. Он повернулся к Асамзуле, которая осела на грязный пол, понимая, что здесь произошло. Ноги внезапно стали слабыми и предательски подогнулись.
— Нар насиловал ее здесь несколько дней, избивал, а после того, как мы пошли на штурм, зверски убил, — Глухо произнес Боцман.
Он отвернулся от трупа, подошел к девушке, которая даже говорить не могла, только как рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух. Человек поднял ее за плечи, посмотрел в глаза — Асамзула напоминала безвольную куклу, слово альпинист, который карабкался на скалу без страховки, сорвался и теперь падает вниз, бестолково размахивая руками. "Будь сильной!", — пришла ей в голову мысль, а Рома внимательно и жестко смотрел ей в глаза, — "ты все это время жила надеждой, что твоя мать жива, но ты не виновата, что такие как Нар отобрали ее у тебя. Сейчас убийца еще жив, разве он заслуживает легкой смерти за содеянное? На добро отвечай добром, а на зло — справделивостью".
— Нет, — Протянула Асамзула и извлекла мачете из ножен Боцмана, — Я не дам ему уйти так легко, как он думает.
Она вернулась назад — вех нагло ухмыльнулся, но улыбка поблекла, когда он заметил в ее руках оружие. Девушка подошла и медленно провела по ключице лезвием там, где обнажалась кожа. Появилась тонкая струйка крови, а Нар дернулся от боли.
— Ты будешь умирать медленно и мучительно, — Раздельно произнесла Асамзула, — Только такая гнида и падаль как ты может издеваться над слабой женщиной и дело даже не в том, что она моя мать, хотя это тоже имеет значение. Дело в том, что ты поднял руку на женщину СВОЕЙ расы, а это уже не просто низость, это подлость настолько высокого ранга, что я даже представить себе не могу. Убил ту, которую когда-то поклялся защищать и сейчас наступило время расплаты.
Зрачки веха расширились и он закричал от боли, когда лезвие мачете ударило сверху вниз по ключице, разрезая плоть. Гошарк посмотрел на Асамзулу, на Боцмана, кивнул и вышел вон. Дело это сугубо семейное и он понимал, что федералы лишние на этой минуте воздаяния.
