— Статья сто пятьдесят восемь УК РФ — кража на сумму, превышающую тысячу рублей, — подсказала Ирка. — Штраф до восьмидесяти тысяч рублей или два года тюрьмы, если вор — одиночка, и целых пять лет за решеткой, если кража совершена группой лиц.
На мой восхищенный взгляд подружка ответила признанием:
— Это мне Серега вчера рассказал.
— Серега — это полковник Лазарчук, дружественный нам суровый мент, — пояснила я для тех, кто еще не в курсе.
— Какой полковник? Какой штраф? Какая тюрьма? — Питер Бург покраснел, натужился и разродился вопросами: — Какая кража?
— Скорее два года, чем пять, — внимательно посмотрев на фокусника и решив, что он вполне искренне недоумевает, сказала я Ирке.
— Думаешь, Бургер не в деле? — усомнилась подружка.
— Питер Бург, — в очередной раз поправила я.
— Какое дело? — Фокусника переклинило на однотипной вопросительной конструкции.
— Да уголовное же! — рявкнула Ирка и попыталась закатать отсутствующие рукава.
— Ира, спокойно! Закон осуждает самосуд!
Я похлопала по локтю подружку и взглядом приморозила к месту смуглянку, потихоньку отъезжающую от стола вместе со стулом.
— Слышь, ты, Киндер! — злобная Ирка повернулась к фокуснику. — То есть Бургер!
— Я Питер! Питер Бург!
— Да хоть Магадан! Ха, Маг Адан — это я здорово придумала! — пугающе развеселилась подружка. — Отличный псевдоним для затяжных гастролей на нарах, дарю!
— Да на каких нарах?!
— Слушайте, вы, фокусник и мать его! — не выдержала я. — Не знаю, кто из вас виноват, а кто нет, с этим суд разберется, но я вам ответственно обещаю: артистическую карьеру мы вам порушим, как…
— Как карточный домик! — договорила за меня подружка и с треском раздавила ногой пустую картонную коробку на полу.
— Я ничего не понимаю, — после паузы признался Питер Бург.
— Петя, я…
Все посмотрели на смуглянку.
— Покайтесь, гражданочка, — душевно посоветовала я. — Чистосердечное признание смягчает вину.
— Мама?
У Пети-Питера вытянулось лицо.
Смуглянка вздохнула и начала свою печальную повесть.
Она хотела как лучше.
Какая мать на ее месте не думала бы о том, как помочь талантливому сыну, буквально день и ночь?
Однажды на рассвете, когда силуэты темных гор оттиснули на розовеющем небе красивые загогулины, Варвара придумала идеальную сигнальную систему, с помощью которой она могла бы передавать сынишке Пете-Питеру полезную информацию о зрителях.
Дамочки, которых она разрисовывала узорами мехенди в антракте представления, в процессе болтали кто со спутниками, кто по телефону, а кто и с самой художницей, не делая различия между ней и, например, маникюршей. А ведь маникюрша — это для современной женщины примерно как святой отец-исповедник!
За четверть часа, сноровисто работая кисточкой, кивая и поддакивая, Варвара успевала узнать те или иные подробности личной жизни клиенток — как правило, в первую очередь «всплывали» имена родных и близких. Оставалось зашифровать эту информацию в живописном послании и указать «ясновидящему телепату» Питеру Бургу на очередную жертву.
Забавный розыгрыш, не более того!
Варваре не в чем было бы себя упрекнуть, и Уголовный кодекс не был бы к ней в претензии, если бы одна болтливая гражданочка, не будем показывать на нее пальцем, держала в секрете такую важную информацию, как пин-код своей банковской карты!
И если бы подружка этой самой гражданочки, не будем показывать пальцем и на нее тоже, имела в своем кошельке разменную монету для автомата с шоколадками!
Но нет, одна гражданочка через ползала орала другой, как сноповязальщица косарю в чистом поле: «Лен, Мася тебе сейчас мою карточку принесет, пин-код четырнадцать-ноль семь!»
Разве они не знали, что не надо так делать?
И не подумали, что тонко чувствующая художница в порыве творческого вдохновения вполне может запечатлеть на заменяющем ей холст плече те самые цифры, которые ей прокричали буквально в ухо?
И что наивная художница после бокала-другого прекрасного абхазского вина вполне может доверчиво рассказать эту забавную историю случайному знакомому, который окажется не приличным бизнесменом, а предприимчивым карманным вором?
— Мне все понятно, — вздохнул Питер Бург, с досадой и жалостью поглядев на хлюпающую носом маменьку. — Один вопрос: какую сумму вы потеряли по нашей с мамой вине?
— В кошельке было две тысячи рублей, на карте — шестьдесят две тысячи с копейками, — ответила Ирка. — Для пущей точности я эсэмэску из банка могу посмотреть…
— Не надо пущей точности, — отмахнулся фокусник. — Округлим сумму до шестидесяти пяти тысяч. Мы вам их вернем, а вы забудете эту историю, договорились?
— Вернете деньги — забудем, — согласилась подружка.
— Но снова вспомним, если узнаем, что еще кого-то обокрали подобным образом, — пригрозила я. — А мы узнаем, не сомневайтесь, у нас связи и в СМИ, и в полиции…
— А сроку мы вам даем одни сутки, потому что денег у нас никаких не осталось, а дома дети малые плачут, их надо кормить, а они та-акие прожорливые! — поплакалась Ирка.
— Кстати, о маленьких и прожорливых!
Я вспомнила, что не разгадала еще один профессиональный секрет семейства фокусников:
