— Рот лучше не затыкать, а заклеивать, — поправила я, как матерый автор детективов. — Нужен широкий скотч или пластырь.
— Так скотч или пластырь?
Не дожидаясь ответа, Ирка полезла в сумку.
Я вспомнила, что у нее есть все.
— Пластырь крепче держится, но к нему еще понадобится нож или ножницы, это будет несподручно, — рассудила я. — Давай скотч.
— Все тебе будет сподручно, у меня есть такой пластырь, который не в рулоне, а отдельными пластинками. — Ирка вручила мне пачку листов размером примерно с ладонь. — Держи!
— Удобная штука, — оценила я. — А скотч все же тоже возьми, вдруг обездвижить гада понадобится основательно и надолго.
Нагрузившись коробками и обвешавшись пакетами, мы вышли из дома. Все хламье решили перенести за один раз, опасаясь, что враг объявится в наше отсутствие, когда мы отправимся за очередной партией вещей.
По той же причине в засаду мы отступали по очереди: сначала ушла Ирка, а я тем временем караулила складированное на площадке барахло, пока подружка не заняла наблюдательный пост в бамбуковой роще.
К тому моменту, когда я присоединилась к Ирке, уже стемнело, но площадку-ловушку неплохо освещал одинокий фонарь, так что проглядеть появление врага мы не могли.
Мы даже мелкую уличную кошку с рыбиной в зубах хорошо разглядели, хотя она пересекла открытое пространство на такой высокой скорости, что стало ясно: добыча у кисы неправедная, явно уведенная из ближайшего кафе.
Уминать рыбешку кошка примчалась в бамбук и неприятно удивилась, застав там нас с Иркой.
Успокаивая недовольное животное и намекая на некую общность их экстерьера, подружка похлопала себя по обтянутой полосатой тельняшкой груди и напела:
— Ты морячка, я моряк!
— Ты рыбачка, я рыбак! — подхватила я.
В самом деле мы же тоже пришли ловить тут одного ушлого карася.
Киса нашего пения не оценила и отошла подальше.
— Плохо поем, — вздохнула Ирка.
— Давай хорошо помолчим, — предложила я.
И мы замолчали.
Но прилипчивая песенка уже ввинтилась в мозг, форматируя мысли короткими рифмованными строчками.
На поэтессу ментальная магия винтажной попсы подействовала почти мгновенно. Не прошло и пары минут, как Ирка вопросила:
И как долго нам сидеть,
на коробочки глядеть?
— Полчасика хотя бы посидим, а там будет видно, — ответила я, старательно держась прозы, но сбить подругу с поэтической стези не смогла. И пожаловалась:
Ну и где же этот гад,
Затекла уже нога!
— Потопай, попрыгай, пройдись туда-сюда, — посоветовала я. — Только не шуми, бамбук сказочно скрипучий и трескучий.
Слово «сказочно» подружка тут же проассоциировала с моим романом фэнтези, напророчив:
Вдохновит тебя бамбук,
Ты напишешь много букв!
И тогда меня прорвало:
Ира, хватит, замолчи!
Перестань галдеть в ночи!
Мы переглянулись и затряслись, давясь неслышным хохотом.
Отзывчивый бамбук заплясал, шелестя и треща.
Краем глаза я заметила за качающейся завесой высоких прямых стеблей фигуру, которой раньше не было: на условной сцене под фонарем появилось некое действующее лицо.
— Смотри-ка, он пришел! — радостно зашептала Ирка. — Все, хорош бамбук околачивать, твой выход!
И она выпихнула меня из зарослей.
Ой, а я же еще невинный вопрос вместо «Как пройти в бибилиотеку?» не придумала!
Некто, живо заинтересовавшийся содержимым наших коробок, моего появления не заметил.
Для пущей секретности семеня на цыпочках, я подкралась к нему поближе и, вежливо кашлянув, спросила:
— Не подскажете, как пройти в Мордор?
— А?
Мужичок обернулся ко мне и замер. Руки его, энергично ворошившие тряпье в коробке, застыли, как будто увязли в бетоне.
— Смотри-ка, он сам обездвижился, — удовлетворенно отметил мой внутренний голос.
Ирка, стремительно и бесшумно, как каравелла по волнам, подплывшая к мужичку сзади, рывком под локти выдернула его руки из короба и скрутила их за спиной.
— Значит, не знаете, где Мордор, — посильно поддерживая вежливый разговор, резюмировала я и старательно заклеила приоткрытый рот мужичка припасенным плыстырем.
Пленный дернулся, но Ирка доверительно пробасила ему в ухо:
— Не рыпайся, карасик, хуже будет!
И, удерживая локти пленника в болезненном захвате, в полупоклоне повела его в бамбук.
Там я щедро опутала ошалело моргающего мужичка лентой скотча и уже приготовилась приступить к допросу, когда Ирка озадаченно хмыкнула:
— Хм, а это кто еще?
Я обернулась и разглядела в просветах бамбука еще одну подозрительную фигуру, алчно погрузившую руки по локти в полупотрошенную коробку с вещичками.
— Те же и Чацкий, — пробормотала я.
И покосилась на Ирку, которая вздернула нашего пленника за шкирку, как котенка, и теперь переводила оценивающий взгляд с него на второго расхитителя помойки:
— Этого тоже брать будем или как?
— Будем! — решила подружка. — Иди!
И вновь я семенящей поступью маленького балетного лебедя поплыла по импровизированной сцене, на ходу поспешно придумывая новый невинный вопрос. Повторно пускать в ход уже использованную заготовку мне не хотелось — я сочинитель или кто?
— Добрый вечер, не подскажете, в чем смысл жизни? — поинтересовалась я у второго кандидата в кавказские пленники.
— Че?
