Словно между делом, он рассказал о себе (слава богу, Асуанская плотина, которую придумал Володя, была ею забыта). Задавал, невзначай, короткие вопросы о ней. Оказалось, что она – тоже студентка. И уже – четвертого курса. Учится во Втором меде. Живет в Москве одна – в комнате в коммунальной квартире. Родителей у нее, как она сказала, погрустнев, нет, и Валерка не стал вдаваться в подробности: что значит «нет». Старший брат с молодой женой (эхо с ними она вчера была в «Пекине») завербовался на Север и как раз вчера вечером отбыл.
Во время их разговора сознание Валерки словно разделилось надвое: одна часть, отвечающая за эмоции, восхищалась милым широкоскулым лицом Лили, ее лучистыми глазами и безыскусной простотой ее речи. Вторая его половинка – видимо, рассудочная – считала про себя плюсы новой знакомой: нет родителей, отдельная комната в коммуналке, студентка меда (говорят, медички циничны и легкодоступны)…
Наверняка Валеркины плюсы и минусы считала про себя и Лиля. Женщины, говорят, гораздо рассудочней и меркантильнее мужчин. Но знать бы: только ли считала? Или – тонкое лицо Валерки, его сверкающие глаза, длинные пальцы вызывали в ней хоть какой-то эмоциональный отклик?
Как-то незаметно они перешли на «ты».
Когда вышли на станции «Измайловский парк», он предложил ей руку, и Лиля опять, не чинясь, положила свою ладонь на его предплечье.
Уже смеркалось и холодало. Молодые люди пошли ко входу в парк.
– Куда мы идем? – со смехом спросила она.
– Тш-ш, это секрет. Пока.
– Но я надеюсь, мы не будем гулять по дорожкам?
– А почему нет?
– Холодно. Сыро. Грязно. Вон снег до сих пор лежит. А ты у меня вообще получишь обморожение.
Валерке понравилась прозвучавшая из ее уст конструкция: «ты у меня».
– Нет-нет, по дорожкам гулять не будем.
– Тогда куда мы идем? Кататься на карусели?
– Терпение, Штирлиц, терпение.
– Хм. Ты меня заинтриговал.
– Это хорошо, – прямо глянув ей в глаза, заявил он. – Говорят, что женщины любят мужчин, которые их интригуют.
Она чуть насмешливо улыбнулась:
– Приятно иметь дело с мужчиной, разбирающимся в женщинах.
За легкой словесной перепалкой они дошли до длинного ангара, стоявшего чуть в глубине парка справа от входа.
– Нам сюда, – молвил Валерка.
– Что это?
– Сейчас увидишь, – сказал юноша.
Сам про себя он взмолился: «Только бы он был открыт! Только бы там не было дикой очереди!..» В государстве рабочих и крестьян от любого увеселительного, и не только увеселительного, заведения можно было ожидать очередного подвоха. В любой момент на дверях могла появиться табличка: «Санитарный час», «Закрыто на ремонт», а то и лапидарно-безнадежное: «Не работает». К тому же заведение могло быть закрыто и безо всякого объяснения причин.
Но куда же Валера привел Лилю?
Хватит морочить голову читателям.
Хотите верьте, хотите нет, но в ту пору в Москве, а именно в Измайловском парке, существовал, как ни странно это представить, боулинг – он же кегельбан. Без всякой шумихи и, естественно, рекламы он возник, в единственном числе, в столице году в 76-м – и так же тихо, как появился, исчез в начале 80-х.
Боулинг являлся фирмовым, то есть вполне западным учреждением. Фирменные шары скользили по дорожкам и с восхитительным стуком рушили кегли. Специальные механизмы выставляли сбитые кегли и возвращали игрокам мячи. Словом, кегельбан ровно ничем не отличались от западных из кино – или от тех, что стали появляться в буржуазной Белокаменной в середине 90-х и постепенно заполонили город.
Правда, электронных табло в том стародавнем кегельбане не существовало, и каждому игроку приходилось вести учет сбитых кеглей самостоятельно. Для этого выдавались специально разграфленные таблички. Именно тогда Валерка усвоил приятнейшие на слух, так и отдающие какой-нибудь Монтаной, термины «страйк» и «спэар».
На стенах кегельбана висели щиты с инструкциями, пояснявшими, как выбирать шар, совершать бросок, подсчитывать очки. Инструкции были написаны с косноязычием человека, изучившего русский где-нибудь в Сорбонне, Гарварде или Лумумбе: «Если ваш товарищ совершать «страйк» или «спэр», поздравьте его или награбьте аплодисментами…»
Удивительно, что новинка пользовалась в столице малой популярностью – в то время как на американских, например, горках, или в игровых автоматах от посетителей отбоя не было. Почти всегда (за исключением сакраментальных «санитарных часов» и «профилактик») в пра-боулинге можно было практически без очереди получить доступ на дорожку. Валерка вместе с Вовкой (и другими однокурсниками) не раз с пользой для здоровья и глазомера прогуливал здесь лекции. И Валерка, и Володя – оба считали, что по культурному воздействию боулинг в столице сравним с международным кинофестивалем или гастролями группы «Бонн М». И в то же время на кинофорум, не говоря уж о концерте негритянской группы, душились – а в кегельбан никогда даже крохотная очереденка не выстраивалась.
