Сэр Николаc Боваллет — потомок знатного рода и знаменитый пират. Однажды, в жестоком бою, он захватывает испанский галеон, и среди пассажиров корабля оказывается прекрасная сеньора. Бовалле и Доминика испытывают друг к другу одновременно вражду и непреодолимую страсть. Но любовь побеждает...
Посвящается Ф. Д. Х.
На палубе царил хаос. Вповалку лежали мертвые и умирающие, валялось искореженное дерево, кренилась сбитая бизань-мачта[1] с провисшими парусами; в воздухе носилась пыль и копоть, повсюду стоял едкий запах пороха. Пробив рангоут[2] и такелаж[3], над головой со свистом промелькнуло ядро и яростно вспенило море за кормой галеона[4]. Казалось, корабль пошатнулся, споткнувшись, и тяжело накренился на левый борт. Стоя на юте, дон Хуан де Нарваэс отдал быстрый приказ, и лейтенант, мигом спустившись по трапу, направился на шкафут[5]. Там, в стальных нагрудниках и блестящих шишаках, толпились солдаты. В руках у них блестели алебарды и пики, некоторые были вооружены обоюдоострыми мечами. Все смотрели на море, туда, откуда неумолимо приближался небольшой корабль, на грот-мачте[6] которого развевался флаг с красным крестом святого Георга[7]. Теперь солдаты не сомневались, что дело кончится рукопашной схваткой; они были даже рады этому — их считали лучшими бойцами во всем христианском мире. Напав на них, дерзкие англичане не оставили себе никаких шансов на победу. Весь последний час английский корабль держался вне досягаемости испанских пушек, беспрестанно осыпая «Святую Марию» ядрами из своих длинноствольных орудий. Солдаты на шкафуте еще не знали, сколь серьезен нанесенный кораблю ущерб, и нервничали от собственного бессилия и вынужденного бездействия. Теперь английский корабль подошел ближе, ветер наполнил его белоснежные паруса и нес, словно птицу, по вздымающимся волнам.
Дон Хуан наблюдал за приближающимся кораблем и видел, как его пушки рыгнули огнем в сторону противника. Но тот подошел уже слишком близко, и огонь не причинил ему почти никакого вреда: половина ядер пролетела выше корабля, и виной тому были слишком высокие борта галеона. «Рискующий», — теперь у дона Хуана не было никаких сомнений в том, что это «Рискующий» — приближался, как неуязвимый.
Слегка обогнав испанское судно, корабль противника внезапно сделал резкий поворот через фордевинд[8] и, почти задевая бушприт галеона, открыл продольный огонь, сметая все от кормы до носа.
«Святая Мария» стонала и кренилась, на борту возникла паника и суматоха. Дон Хуан понял, что его судно обречено, и тихо выругался в бороду. Однако его не покинула холодная смелость, и он знал, как собрать своих людей для нового удара. «Рискующий» приближался, он явно собирался взять превышающий его по размеру галеон на абордаж. Ну что же, еще оставалась надежда. Пусть «Рискующий» подходит — «Святая Мария» обречена, но на борту «Рискующего» находился Эль Боваллет, тот самый Боваллет, насмехавшийся над Испанией, флибустьер, сумасшедший! Его захват стоит потери даже такого благородного галеона, как «Святая Мария»; больше того! Не было ни одного испанского адмирала, который не мечтал бы о таком пленнике. От одной такой мысли у дона Хуана перехватило дыхание. Эль Боваллет, который показывал Испании кукиш! Если только дону Хуану удастся взять в плен этого заколдованного, казалось, человека и привезти его королю Филиппу[9], то он сможет спокойно почивать дальше на лаврах вполне заслуженной славы.
Именно эти мысли преследовали дона Хуана, когда днем он бросил вызов показавшемуся на горизонте кораблю. Ему было известно, что Эль Боваллета можно встретить в этих водах; в Сантьяго он виделся с Перинатом, уже пытавшимся примерно наказать «Рискующий». Перинат, вернувшийся с поля сражения, был уже не тем Перинатом, который уходил в плавание, полный планов о мести. Он горячо говорил о колдовстве, о дьяволе, принявшем облик человека. Дон Хуан только насмешливо улыбался. Ох, уж этот Перинат — «сапожник», да и только! Теперь он и сам мог вот-вот потерпеть поражение. Он бросил Боваллету перчатку, а тот никогда не отказывался от вызова. Быстро подобрав эту перчатку, он кинул свой изящный корабль по искрящимся морским волнам.
Конечно, де Нарваэс хотел немного покрасоваться перед дамой, показать, на что он способен. Дон Хуан почувствовал угрызения совести. Внизу, в обшитых панелями каютах, находился не кто иной, как дон Мануэль де Рада и Сильва, бывший губернатор Сантьяго[10] с дочерью Доминикой. Дон Хуан слишком хорошо понимал, какой опасности они теперь подвергались. Но, когда дело дойдет до рукопашной, удача еще может повернуться к ним лицом. Вооруженные солдаты в полной готовности стояли на шканцах и полубаке[11]. Канониры, взмокшие от пота и перепачканные копотью, возились около орудий, возникшая было паника быстро улеглась. Пусть только «Рискующий» подойдет! Корабль подошел еще ближе. Сквозь дым уже можно было разглядеть матросов с абордажными топорами и мечами, ждущих приказа, чтобы броситься на «Святую Марию». Ядра посыпались на испанских солдат.
Крики, стоны и ругательства зазвучали в воздухе, и в этой неразберихе «Рискующий» подкрался еще ближе, взяв высокой галеон на абордаж.