Вблизи Андрей оказался немного похож на актера Хью Гранта. Актер Хью Грант, несмотря на некоторую слащавость облика, мне очень нравится. Никогда бы не подумала, что, встретив в реальной жизни мужчину, похожего на Хью, испытаю чувство легкого отвращения. Лучики-морщинки вокруг глаз в случае с Хью говорят о живости его характера. Точно такие же морщинки на лице Андрея говорили о депрессии и злоупотреблении алкоголем.
— Куда пойдем? — поинтересовался мой новый знакомый.
Я предложила выпить где-нибудь чашечку чаю. Андрей галантно распахнул дверцу машины, приглашая меня сесть. Данное предложение меня несколько напрягло, но, немного подумав, я все же села, сразу предупредив, что очень ограничена во времени, поэтому далеко ехать не нужно. Андрей кивнул, что все понял. И мы поехали…
— У тебя дети есть? — поинтересовался он, выруливая на Садовое.
— Есть, дочка…
— Большая? — продолжал любопытничать Андрей.
— Почти… Ей скоро четырнадцать.
Мы ехали по Садовому кольцу в сторону Калужской площади. В принципе, можно было бы посидеть в «Шоколаднице», но мой спутник уверенно направил машину в туннель. Успокаивало то, что пока мы не свернули с Садового. Не доезжая немного до площади Павелецкого вокзала, Андрей припарковал машину, и мы зашли в какую-то маленькую концептуальную чайную.
Через полчаса, прихлебывая из чашки ароматный зеленый чай, Андрей завел разговор о вере. Он достал из кармана листок бумаги и принялся рисовать какие-то треугольники и трапеции, якобы соединяющие некие астральные точки на нашей планете в единую систему.
— Если человечество поймет эту систему, — разглагольствовал Андрей, — на Земле наступит «золотой век». Древние зашифровали свои послания… Чтобы только самые умные и достойные из нас смогли их прочесть.
Такой подход мне показался довольно странным. Если от сокровенного знания в конечном счете станет хорошо всем, то не все ли равно, кто первым расшифрует надписи. Или рецепт всеобщего благоденствия не так уж и безопасен? Однако высказывать вслух свои сомнения насчет древних с их сокровенными знаниями я не торопилась. Пусть говорит, глядишь, от «преданий старины глубокой» перейдем к дню сегодняшнему.
Андрей тем временем успел нарисовать человека с тремя глазами, внешне очень напоминающего инопланетянина, как их представляют себе детишки из старшей группы детского сада: тщедушное тельце, большая, совершенно лысая голова, огромные глаза.
— Видишь, — он ткнул ручкой в изображенного уродца, — древние выглядели именно так. Они были трехметрового роста, и у них был третий глаз. Он и сейчас у некоторых есть… Но в массе своей человечество утратило связь с астралом…
«Точно псих», — подумала я и в глубине души порадовалась, что мы сидим в самом центре Москвы, а не на какой-то забытой богом улице Стратонавтов.
— Ну вот, — подвел итог «псих», — пожалуй, и все… Я верю, что рано или поздно человечество сумеет прочесть записи древних.
Я согласно кивнула, всем своим видом показывая, что не сомневаюсь в способности человечества все найти и все расшифровать. С такими, как этот тип, лучше во всем соглашаться.
Неожиданно Андрей начал ерзать на стуле, как если бы ему вдруг очень приспичило в туалет. Он съежился, втянул голову в плечи, что придало ему разительное сходство с черепахой Тортилой, в общем, явно постарался стать как можно незаметнее. Я заволновалась — от психов можно ждать чего угодно. Вдруг с ним сейчас случится приступ. В кино часто показывают неуравновешенных личностей, которые совершенно беспрепятственно гуляют по многолюдным местам, никак не проявляя своей натуры, до тех пор пока им не стукнет в голову. А вот если стукнет, то тогда держись — такой тип сольную гастроль давать не будет, ему публика нужна и массовка. В нашем случае в роли публики выступят люди, сидящие за соседними столиками, а вот массовку, за неимением других кандидатур, придется изображать мне.
На всякий случай я как бы невзначай отодвинула стул, и тут кто-то очень громко, с ярко выраженными истерическими нотками в голосе произнес у меня над ухом:
— Добрый вечер.
От неожиданности я слегка подпрыгнула и машинально ответила:
— Здрасьте…
Вновь появившийся персонаж уселся за наш столик. Это оказалась барышня лет двадцати шести — двадцати семи. Крашеные волосы, синие тени на веках, оранжевая велюровая кофта, длинная черная юбка, общее впечатление неухоженности.
— Ну, — с вызовом в голосе произнесла она, обращаясь к Андрею, — представь нас друг другу.
После минутной паузы Андрей, уже вполне справившийся со смущением, небрежно махнул рукой в сторону барышни:
— Марианна… — Аналогичный жест в мою сторону: — Анна…
— Очень приятно, — сказала я, широко улыбаясь, чтобы нервная девица успокоилась.
