Было это давно, изменилось многое. Тогда пиво в баночках — не столько пиво, сколько предмет возвышенный и надменный.В Америку никто не ездил. Единицы. Полубоги. Америка была империей добра и несбыточной мечтой тихих головастиков.Везли из Америки микроволновые печи, впечатления о супермаркетах, в которых есть все, и фразы про воздух свобод.Съездил и я, но знакомство было с долей разочарования. Неделю ходил по магазинам в поисках нужного. Нужного нет, есть изобилие.
Было это давно, изменилось многое. Тогда пиво в баночках — не столько пиво, сколько предмет возвышенный и надменный.
В Америку никто не ездил. Единицы. Полубоги. Америка была империей добра и несбыточной мечтой тихих головастиков.
Везли из Америки микроволновые печи, впечатления о супермаркетах, в которых есть все, и фразы про воздух свобод.
Съездил и я, но знакомство было с долей разочарования. Неделю ходил по магазинам в поисках нужного. Нужного нет, есть изобилие. Постояв на Бродвее, рассеянно потрогал подбородок: больше в магазины ни ногой. Трата времени. Не купив кипу пик, сэкономил взгляд. В результате со статусом богоравного привез из Америки заметки. По жанру не публицистика и не поэма. Зарисовка. Прошло время, многое не актуально: секретарь горкома… — что-то знакомое, но что? На местах больших красных щитов, призывавших перевыполнять план, теперь большие красные щиты, призывающие курить «Мальборо». Хотя малюсенький Мин-здрав таки против.
Россия повзрослела слишком быстро и сейчас выглядит болезненной и усталой. Не до Америк. Зарисовки остались. В зарисовках от глубин толстовских наблюдений осталась здоровая непосредственность. Что ж — не мало.
Американцы не носят домашних тапочек. Зря. В манхеттенской квартире вполне социалистический таракан. Я взял тапочек и убил. Не из идейных соображений, от задумчивости.
Наука насчитывает тысячу шестьсот семейств тараканов. Таракан — самое реактивное существо, самое древнее крылатое насекомое, не изменившееся за 300 млн. лет. Способное синтезировать каротин в безумных количествах и неведомый науке антибиотик. Самое чистоплотное, между прочим, насекомое. Ну да и хмырь с ним — дело в квартире. Квартира в Америке как погоны. Знак отличия.
За знаками следят.
Итак, квартира: светла и просторна, как сон Веры Павловны, хотя санузел на хрущевский манер. Квартира бела, пуста, но бела и пуста не потому что стиль, а потому что — временно. Быт без мебели — с кое-какой, случайной. Получив очередную звезду, переедут. Двери без звонка — внизу привратник с телефоном. Белая рубашка, темные зеркала, стены под мрамор, лифт под бронзу. У привратника телеэкран — следить, кто в лифте пишет непристойности. Никто не пишет, боятся привратника.
Привратник быстро улыбается лицом и открывает двери, какие успеет. Закрываются двери очень томно, провоцируя зевоту. От порога начинается парк Ривсайд. Вдоль парка река. Американцы называют ее Хадсон, но вообще-то это Гудзон. В пяти минутах расслабленного бега Центральный парк: искусственный рельеф, искусственные водоемы. Мило. И рельеф, и водоемы. Америка — страна недавняя, вождей не накопили, и улица обозначена без затей, порядковым номером. Вот тут квартира Леннона — со стареющей вдовой в траурных очках, — а тут квартира Джаггера. Там никто не стареет, но такие соседства не бесплатны. За 200 тысяч можно купить квартирку на Манхеттене, но есть квартиры, которые не продадут за любые деньги, если покупатель свалился с луны. В Америке за деньги можно все — это банальность, любопытнее продолжение: можно все, но не всем.
Распродажи — миф. Полумиф. В витрине жирная надпись «30 % офф», но цены прежние. Иногда над башмаками два ценника — пугающая цифра написана фломастером и фломастером же перечеркнута, и цифра поспокойней, шрифт аккуратный, механический. Не зануда, но логичней, если б наоборот. Зато прохожему маленький праздник, подешевели. Но прохожие эти народ тертый, они знают: суетиться не надо. Какие-то товары дешевеют — устаревая, а не к Рождеству. Проста и арифметика с лимонами. Один лимон стоит столько-то. Умножив на четыре, получим доллар. Но купив четыре, получим пятый бесплатно. Держа в руках такой подарок судьбы, иванушка, не спеши благословить Америку. Пять лимонов стоят доллар, ну и не мелочись, бери по пять. И помни, мил-человек, для твоей радости никто ничего себе в убыток.
Мифом оказались и счастливые улыбки. Америка выиграет любые соцсоревнования по мифам. Доброжелательность, если всмотреться, тоже миф. Откуда, если конкуренция? Столько лет орденоносные газеты писали об эксплуатации, о неуверенности в завтрашнем дне, о человек человеку волк. Оказывается, правда. Чтобы американец не забывал четких истин, каждую минуту на переходах загорается: ВОЛК. Принцип жизни. И если это не стало понятным из бытовых телесериалов, обратимся к фольклору, к народным образам, так сказать.
В Америке гордятся Америкой. В России стыдятся России. Беглый сравнительный анализ, что-нибудь на клеточном уровне:… пастух.
В России это мальчик-подросток в лапоточках и с собачкой — хвост колечком. 3аметим, и с дудочкой. В Америке это неутомимый любовник, выпивающий бочонок рома за раз, это четыре нагана и щетина из-под шляпы.
В России все говорят о хамстве. Хватает. В Америке о хамстве не говорят; босс посылает клерка в задницу, клерк называет босса ублюдком, но это деловой стиль: оба в галстуках.
