– А всё-таки он голову поднял! – Александр подался вперёд.
Мужчины шагнули за ним следом, глядя через него: ростом он был едва по плечо Филоту.
– Ты видишь, какой у него характер, государь! – Филоник старался изо всех сил. – Такого коня можно научить вставать на дыбы и бить врага…
– Лучший способ добиться, чтобы коня под тобой убили, это заставить его показать брюхо, – резко ответил Филипп. Потом обратился к сухопарому, кривоногому человеку, стоявшему рядом: – Попробуешь, Язон?
Царский конюший подошёл к коню спереди, говоря что-то мягко, успокаивающе. Конь подался назад, переступил напряжённо, вращая глазами… Конюший щёлкнул языком и сказал твёрдо:
– Ну, Гром, малыш…
При звуке своего имени, конь казалось содрогнулся от подозрения и злобы. Язон снова заговорил что-то нечленораздельное, просто звуки. Потом сказал конюху:
– Держи ему голову, пока я сяду. С этим ты и один должен управиться.
Он стал подходить к коню сбоку, собираясь ухватиться за основание гривы. Это единственный способ вскочить верхом, если нет копья, чтобы опереться на него и подпрыгнуть. Если бы был чепрак, то сидеть было бы удобнее – и красивее тоже, – но никакой опоры для ноги и он бы не дал. А подсаживают только стариков… И персов; все знают, какие они неженки.
В последний момент его тень промелькнула перед глазами коня. Конь резко рванулся, развернулся и ударил задними копытами, едва не попав в Язона. Язон отшагнул и посмотрел на него сбоку, сощурившись и скривив рот. Царь встретился с ним взглядом и поднял брови.
Александр, смотревший на это, затаив дыхание, обернулся к Птолемею и сказал с отчаянием:
– Он же его не купит!
– А кто ж такого купит? – удивился Птолемей. – Я вообще в толк не возьму, зачем его показывать стали. Ксенофонт не купил бы. Ты ж только что его цитировал: пугливый конь не позволит тебе навредить врагу, а тебе навредит выше головы.
– Пугливый?.. Он?.. Да я в жизни не видал коня смелее! Он же боец… Ты посмотри, как его били, даже под брюхом рубцы. Если отец его не купит – тот мерзавец с него шкуру сдерёт, с живого. Это ж у него на морде написано.
Язон попытался ещё раз. Но не успел даже подойти к коню, как тот начал лягаться. Язон посмотрел на царя, царь пожал плечами.
– Он же тени боится, даже своей, – горячо сказал Александр Птолемею. – Неужели Язон не понимает?
– Он и так понял вполне достаточно, он в ответе за царскую жизнь. Ты бы поехал на войну на таком коне?
– Да! Я бы точно поехал. Тем более на войну.
Филот поднял брови, но переглянуться с Птолемеем ему не удалось.
– Ладно, Филоник, – сказал Филипп. – Если это лучший конь в твоей конюшне, то давай не будем тратить время. У меня много дел.
– Государь, дай нам ещё чуточку времени. Он играет, не набегался. Сытый, весёлый…
– Я не стану платить три таланта за то, чтобы сломать себе шею.
– Господин мой, только для тебя… Я назначу другую цену…
– Мне некогда!..
Толстые губы Филоника вытянулись в узкую полоску. Конюх, изо всех сил повиснув на шипастой узде, начал разворачивать коня, уводить. Александр воскликнул громко:
– До чего обидно! Самый лучший конь!
Этот возглас, злой и убеждённый, прозвучал дерзким вызовом; люди стали оглядываться на него. Филипп тоже повернулся к сыну, удивлённый. Никогда ещё, как бы ни было плохо, сын не грубил ему на людях. Ладно, он оставит это до лучших времён. Конюх уходил, уводя коня.
– Здесь никогда не было коня лучше этого! И всё что ему нужно – обращаться с ним по-человечески!.. – Александр вышел на поле. Друзья его, даже Птолемей, от него отстали: уж слишком далеко он зашёл. Вся толпа смотрела, затаив дыхание. – Конь один на десять тысяч, а его забраковали!..
Филипп, оглянувшись снова, решил, что мальчик просто не понимает, насколько оскорбительно его поведение. Он же – как жеребёнок норовистый; слишком горяч стал с тех пор как совершил два своих ранних подвига; они ему в голову ударили. Самые лучшие уроки человек преподаёт себе сам, – подумал Филипп. И сказал:
– Язон тренирует лошадей уже двадцать лет. А ты, Филоник? Давно?
Торговец переводил взгляд с отца на сына. Сейчас он себя чувствовал канатоходцем на верёвке.
– Ну что тебе сказать, государь? Меня этому с детства учили…
– Слышишь, Александр? Но ты думаешь, у тебя лучше получится?
Александр посмотрел не на отца, а на Филоника. Взгляд был такой, что торговец отвёл глаза.
– Да. С этим конём получилось бы.
– Прекрасно, – сказал Филипп. – Если сумеешь, он твой.
Мальчик жадными глазами смотрел на коня, приоткрыв рот. Конюх остановился. Конь фыркнул, повернув голову.
– Ну а если не сумеешь? – весело спросил царь. – Каков твой заклад?
Александр глубоко вдохнул, не сводя глаз с коня.
– Если я на нём не проеду, то заплачу за него сам.
Филипп поднял густые чёрные брови.
– Три таланта?
– Да.
Мальчику только что назначили денежное содержание; такую сумму ему придётся отдавать ещё весь следующий год, а самому почти ничего оставаться не будет.
– Ты на самом деле готов на это? Я ведь не шучу!..
– Я тоже.
