"Потому, - отвечал Кир, - что если теперь, услышав от тебя о её красоте, я послушаюсь и пойду любоваться ею, когда у меня и времени-то свободного нет, то боюсь, как бы она ещё скорее, чем ты, не убедила меня ещё раз прийти полюбоваться ею. А тогда, забросив всё, чем мне надо заниматься, я пожалуй только и буду, что сидеть и любоваться ею."
Гефестион поднял глаза от книги:
- Меня всё время спрашивают, почему Кассандр не приехал.
- Я сказал Аристотелю, что он полюбил войну и отошёл от философии. Как он отцу своему объяснил - не знаю. Но с нами-то вернуться он не мог, она ему два ребра сломала... - Александр вытащил из-под плаща следующий свиток. Вот это место я люблю, слушай.
- "Ты должен знать, что полководец и рядовой воин, обладая одинаковой силой, по-разному сделают одно и то же дело. Сознание уважения, оказываемого ему, а также то, что на него обращены взоры всех воинов, значительно облегчают полководцу даже самый тяжёлый труд". До чего верно сказано! Это надо помнить всегда.
- Неужели Кир был на самом деле так похож на Ксенофона?
- Наши персы-изгнанники говорили, что он был великий воин и благородный государь.
Гефестион заглянул в свиток.
- "Он учил своих гвардейцев не плеваться и не сморкаться на людях, не оборачиваться и не глазеть..."
- Ну да, персы в то время были горцы неотёсанные... Мидянам они, наверно, казались такими же, как, скажем, Клейт показался бы афинянину... Мнe нравится, что когда повара подавали ему что-нибудь особенное - он посылал по куску всем друзьям.
- Скорей бы ужин, а то у меня живот к спине прилип.
Александр, вспомнив, что по ночам Гефестион всегда прижимается, чтобы согреться, подтянул плащ, прикрывая его потеплее.
- Надеюсь, Аристотель спустится к нам. Наверху должно быть совсем как в леднике. Надо бы и ему поесть чего-нибудь.
Вошёл раб с переносной лампой и с трутом на палке, засветил высокие стоячие лампы и подвесную люстру. Неопытный молодой фракиец, которого он обучал, закрыл ставни и аккуратно задёрнул плотные шерстяные шторы.
- "Правитель, - читал Александр, - должен быть не только лучше тех, кем он правит. Он должен очаровывать их..."
На лестнице раздались шаги. Потом стихли, пока рабы не вышли... Аристотель появился в их вечернем уюте, словно ходячий мертвец. Глаза его ввалились; казалось, что из-под сжатых губ проглядывает зловещая улыбка черепа.
Александр сбросил с себя плащ, рассыпав свитки, и пошёл ему навстречу.
- Иди к огню. Принесите стул, кто-нибудь!... Иди согрейся. И, пожалуйста, скажи нам правду. Кто умер?
- Мой гостеприимец, Гермей Атарнейский.
Услышав прямой вопрос, требовавший ответа, он смог заговорить. Александр крикнул в дверь, чтобы подогрели вина... Все собрались вокруг своего учителя, вдруг постаревшего разом; а тот сидел, глядя в огонь. Потом, на момент, протянул руки к жаровне - погреть, - но тотчас убрал их назад, словно это движение разбудило в нём какую-то ужасную мысль.
- Это Ментор с Родоса, генерал царя Окия... - начал он, и снова умолк.
- Брат Мемнона, который снова Египет покорил, - подсказал Александр остальным.
- Он хорошо послужил хозяину своему... - Голос тоже стал старым, тонким. - Варвары такими родятся, они в своей подлости не виноваты... Но эллин, который опускается до того, чтобы служить им... Гераклит сказал: "Испорченный лучший становится худшим". Он предаёт саму природу. И потому становится даже подлее хозяев своих.
Лицо у него пожелтело; те кто был рядом - видели, что он дрожит. Чтобы дать ему время прийти в себя, Александр сказал:
- Мы никогда Мемнона не любили. Верно, Птолемей?
- Гермей принёс тем землям, где правил, справедливость и лучшую жизнь. Царь Окий жаждал тех земель, и ненавидел пример его... Какой-то враг, - я подозреваю, что сам Ментор, - принёс царю кляузу, а тот рад был поверить... Тогда Ментор, прикинувшись другом, предупредил Гермея об опасности и пригласил к себе, посоветоваться. Тот поверил и поехал. В своём городе, за стенами, он мог бы продержаться долго, ему мог бы помочь... какой-нибудь сильный союзник, с кем у него уговор был...
Гефестион глянул на Александра, но тот был поглощён рассказом,
- Он приехал к Ментору как гость-гостеприимец; а тот послал его Великому Царю, в цепях.
Молодёжь зашумела возмущённо, но все почти сразу притихли: не терпелось узнать, что дальше.
- Ментор забрал у него печать; и разослал приказы, открывшие его людям все атарнейские крепости. Теперь эти крепости принадлежат царю 0кию; и все греки, кто там живёт, - тоже... А самого Гермея...
Из жаровни выпала головешка, Гарпал схватил совок и закинул её обратно. Аристотель облизнул пересохшие губы. Руки его были неподвижны, только костяшки побелели.
- Смерть его с самого начала была предопределена. Но этого им было мало. Царь Окий захотел узнать, не заключил ли он каких-нибудь тайных договоров с другими правителями. Так что послал за людьми, искусными в этих делах, и велел им, чтобы он у них заговорил...
