Это лёгкий поцелуй, без сжигающей страсти, как обычно с Аресом, но в нём много нежности. Он сладок и полон любви. Любви, в которой есть обещание заботы друг о друге. Любви, от которой ему интересно, как прошёл мой день. Любви, благодаря которой он видит не только внешнюю красоту, но и внутреннюю.
Я жажду этого. Это лекарство от ран, оставленных Аресом. Кир — не Арес и никогда им не будет, но в этот самый миг я благодарна ему за это. Я не хочу той любви, что дарил мне Арес последние несколько лет. Я хочу вот эту любовь, которую предлагает мне человек передо мной, которую я могу увидеть, услышать, вдохнуть, потрогать и попробовать на вкус. Возможно, Кир не осознаёт этого, но его чувства ко мне для меня физически ощутимы, они обволакивают меня. Этот поцелуй — его дар мне, который я хочу принять.
— Кхм.
Я отскакиваю назад, отталкивая Кира. На входе, в лучах закатного солнца, стоит тот, кого я ожидала увидеть меньше всего.
Арес.
— Вижу, ты не теряла времени даром, — выплёвывает он слова, как яд. Часть меня ощетинивается, но другая не может винить его в этом. — Кто это?
— Я… — сглатываю и пытаюсь сесть ровно. Арес сам бросил меня, оставив жить в одиночестве долгие годы. Чего он ожидал? — Это Кир. Его плот разбился, и волны выбросили его на берег. Я помогла ему залечить раны.
— То есть так, по-твоему, лечат раны? — Арес сощуривает глаза, его пальцы обхватывают рукоять его жуткого меча на поясе. Замечательно.
Кир сжимает мою ладонь. Мне стоило бы отдёрнуть руку, но мне нужна его поддержка. Очевидно, от Ареса я её не получу.
— Это твой дядя? — спрашивает Кир. Это настолько абсурдное предположение, что я фыркаю.
— Дядя? — Арес подходит ближе, свет от костра играет на его лице. — Это ты ему наплела?
— Что? Нет, — быстро возражаю я и разворачиваюсь к Киру: — Это мой… Это отец Эроса.
Хватка Кира ослабевает, и теперь уже я спешу сжать его ладонь. Не хочу, чтобы он отстранялся.
— Ох, — выдыхает он. — Прошу прощения. Я не знал, что она была…
— Она всё ещё моя жена, — перебивает Арес. — Моя. Отойди от неё, черт подери, пока я не разорвал тебя пополам.
Вопреки моим стараниям удержать его, Кир высвобождает руку и медленно пятится к ложу с подушками.
— Я прошу прощения, — повторяет он. — Я бы никогда…
— Не туда! — рычит Арес. — Не в нашу постель!
— Арес, он ранен, — вмешиваюсь я. Эрос у меня на руках начинает хныкать. — Он не может уйти.
— Мне плевать, — рявкает Арес.
— А мне нет, — я встаю вместе с Эросом. — Ты не имеешь права врываться сюда и требовать что-то после того, как бросил нас! После того, как пропустил всю жизнь Эроса!
— И поэтому ты решила найти мне замену, — Арес подходит вплотную ко мне. Он стал выше, сильнее, чем прежде, и на его доспехах остались следы крови. Всё ещё влажные. — Возможно, мама была права. Похоже, ты всегда была и всегда будешь просто шлюхой.
Кулак Кира прилетает из ниоткуда. Вот только что Арес стоял передо мной, но уже лежит на полу у костра. Ахнув, я отступаю назад. Кир с трудом удерживает вертикальное положение на трясущихся ногах, но ещё никогда я не видела у него такого каменного выражения лица.
— Имей уважение к матери твоего сына! Или проваливай.
Арес поднимается на ноги, одновременно ошеломлённый и ещё более взбешённый, чем был до этого. Он обнажает меч, направляет на Кира, но не нападает, будто бы ждёт, когда противник даст повод.
— Как ты смеешь? Да ты знаешь, кто я?
Кир ничего не отвечает. Его руки сжаты в кулаки, он смотрит на Ареса так, будто они равные. Но это не так. Арес — бог, а Кир — смертный. Чудо, что Арес до сих пор не убил его, но у Кира все шансы получить сейчас билет в один конец в царство Аида.
— Пожалуйста, не надо, — умоляю я. — Он уйдёт, как только поправится, хорошо? Не трогай его.
Мои слова ничего не меняют. Они продолжают прожигать друг друга взглядами, будто ведя безмолвную войну, а я не знаю, что мне делать. Крепче сжимаю Эроса, он начинает плакать. Но я никак не могу успокоить. Я совершенно беспомощна.
Как вдруг злость Ареса пропадает, и он взрывается смехом. Но это такой горький смех, опустошённый, загнанный даже, который и смехом-то не является.
— Ты! — обвиняет он. — Больной, спятивший засранец. Афродита даже не догадывается, да?
Хмурюсь.
— О чём не догадываюсь?
Арес качает головой, не сводя глаз с Кира.
— Сам скажешь ей, или мне это сделать?
Я жду, что Кир сейчас скажет всё отрицать, мол, он не понимает, о чём речь… В конце концов, я провела с ним шестнадцать дней. Арес же появился несколько минут назад. Но вместо этого лицо Кира приобретает сокрушённое выражение, он поворачивается ко мне.
— Прости меня, пожалуйста, за этот обман.
— Какой обман? — я перевожу взгляд с одного на другого, сердце громко стучит. — О чём вы вообще?
Арес убирает меч.
— Он никакой не смертный. Он лгал тебе всё это время. Правда, брат?
Я стою с открытым ртом. Ледяная волна ужаса накрывает меня с головой, настолько сильная, что я начинаю дрожать, впиваясь взглядом в Кира.
— Брат?
Арес ухмыляется.
— Я подожду снаружи, пока вы тут разберётесь. Но, надеюсь, что когда я вернусь, его уже здесь не будет.
