Дружный звон бокалов и согласные крики сопроводили последние слова рыжего брата. Почему-то все решили, что устранение Джонком Вассардом леди-матери Джанети не выходит за рамки понятия «благополучный исход», но уж такова была странная логика принцев. Любовь богов может быть по-настоящему сильной, не знающей границ времени и пространства, сметающей все преграды, но они эгоистичны и черствы по отношению к тем, кто не затронул струн их сердец.
– Спасибо, Рик, – ответила принцесса, искренне улыбнувшись брату. – Но тогда нам нужно поднять бокалы и за тех, благодаря кому я сегодня сижу здесь, а не пребываю в состоянии чистой энергии в ожидании следующей инкарнации!
– Согласен! – воскликнул принц, тряхнув рыжей шевелюрой, и вынул пробку из бутылки с «Алым закатом». – За здоровье Повелителя Межуровнья лорда Злата, воителя Итварта и Сил Суда Абсолюта, если у них есть что-нибудь, похожее на понятие здоровья!
Отдавая долг чести спасителям принцессы, по древней традиции все сидящие за столом, невзирая на личные симпатии и антипатии, торжественно осушили свои бокалы до дна.
Повелитель Межуровнья на секунду замер от изумления, прислушиваясь к необыкновенным, совершенно непривычным ощущениям, наполнившим его тело и душу. Злату показалось, что все его существо охватил странный серебряный огонь, совсем не жгучий, наоборот, животворный и согревающий. Энергия богов Мира Узла – Лоуленда, благословляющих Повелителя Темной Бездны, ярким потоком хлынула по жилам Злата, разлилась, напитала самые глубины его сути. Впервые за многие тысячелетия Повелителю что-то преподносили в дар не из страха, безумной фанатичной преданности или добиваясь своих корыстных целей, а с бескорыстной щедростью и по доброй воле.
Такого прежде не бывало никогда, и никогда прежде не случалось того, что случилось теперь. Повелитель Межуровнья медленно склонил голову и глухо молвил:
– Благодарю вас, боги! Будьте благословенны и вы! – и осушил свой бокал до дна, делая щедрый ответный дар, делясь с существами Уровня малой толикой своей странной, удивительной силы, той толикой, которую боги могли воспринять.
– О, Злат! – прозвучал восхищенный шепот принцессы, и ее улыбка стала наградой Повелителю за экстравагантный импульсивный поступок.
Злат улыбнулся не без грусти, с удивлением думая о том, что любопытная семейка лоулендских богов уже успела отхватить немалый кусок в его старом, слишком свободном и холодном сердце. А все из-за удивительной женщины, ради которой, вроде бы по собственной прихоти, он покинул тьму Межуровнья. А теперь Новогодье заканчивалось, и он снова должен был вернуться туда, в вечное одиночество, вернуться к прежнему образу жизни, но не к прежнему холодному покою, его он потерял навсегда, хотя, пожалуй, ничуть не жалел об этом. Ведь он всегда сможет наблюдать за ними, и это его развлечет.
С новым чувством взглянули боги на Повелителя Межуровнья, и он ощутил их молчаливое уважение, так отличное от откровенного ужаса многих и от их собственной обычной настороженности и глубоко скрытого страха. Ревность к нему, чужаку, отнимающему внимание сестры, никуда не исчезла, но приобрела более человечную окраску, у всех принцев, даже у мага Рикардо с демонической кровью.
– А за меня, дорогого, научившего ваш Источник таким клевым штучкам, никто выпить не хочет? – с наигранной обидой громко поинтересовался Связист, стукнув себя мощным кулаком в грудь. Источник тихонько прыснул в ладонь.
– За тебя – хоть целую бутылку! – сердечно отозвался Кэлер, и его с готовностью поддержали.
Атмосфера возвышенных переживаний исчезла, уступив место обычному божественному веселью с шутками, взаимными приколами, пустой трепотней. Видя, что Джей уже помирился с Элией, братья начали интересоваться характером предпринятых им маневров по завоеванию благосклонности сестры. Принц секрета не утаил, но почему-то никто из родственников, исключая Энтиора, взять рецепт на заметку не пожелал.
Среди общего веселья, словно неприступный утес в бурном океане, сидел принц Нрэн, мрачно уставившись в кубок с вином. Душу и плоть воителя снедала жажда, которую нельзя было утолить. Среди родичей, даже не видя их разудалой беспечной компании, принц чувствовал присутствие принцессы, и безумная ревность пополам с желанием снедала его душу. Отпусти хоть немного вожжи упрямая воля, и бог, сметя все со стола, схватил бы Элию и взял ее прямо здесь.
Нрэн ненавидел себя за эти безумные мысли, но был не в силах изгнать их прочь. Все, на что он оказался способен, это удерживать себя от воплощения грез, которые не давали ему покоя все долгие, безумно долгие дни на границах. Вдали от кузины. Он пытался забыть нежную кожу, совершенное тело, небывалое блаженство. Он до отказа загружал сознание работой, гонял себя без пощады, но каждую ночь прекрасная Элия являлась ему во снах, и принц просыпался, томимый неутоленным желанием, сгорая в пламени, потушить которое могла лишь одна женщина во Вселенных. Нрэн измучил себя, но добился только того, что жажда увидеть принцессу стала совсем нестерпимой.
