Главный герой детективной поэмы в прозе «Божьи дела» известный московский писатель Лев Константинович выпускает в свет роман, подвергающий сомнению события четырехтысячелетней давности – поистине самую трагическую, самую парадоксальную и самую непостижимую библейскую историю о жертвоприношении Авраамом своего единственного сына Исаака! Неожиданным образом писатель (будучи сам отцом маленького сына!) оказывается в ситуации Авраама…
«Имя Семена Злотникова известно тем, кто любит театр. Потому что Злотников прежде всего блестящий драматург. Лауреат всероссийского конкурса драматургов «Действующие лица», дипломант многих театральных фестивалей, обладатель Первой премии на фестивале телевизионных фильмов в Варшаве (1992г.). Десятки пьес, сотни спектаклей по миру. Проза Семена Злотникова станет такой же культовой, как и его знаменитая пьеса «Пришел мужчина к женщине». Сочетание парадоксальности и глубины мысли, изобразительной точности и блестящего юмора – лишь малая часть определений метода автора. У него подобные эпитеты вызывают усмешку, потому что он по-настоящему счастлив, «когда, вдруг, почему-то почудится, что меня заметили там, на Небе…»
…В творчестве Семена Злотникова предпринята интересная попытка соединить драматизм повседневности, тончайший психологизм и неуловимую атмосферность, свойственные драматургии Чехова, с неистовством высоких шекспировских страстей».
Владимир Пахомов, режиссер
«…Как жить? Злотников продолжает наилучшие традиции русской литературы. Там всегда появлялся этот единственный, по сути, простейший вопрос. Как-то я сравнивал Злотникова с Чеховым и назвал комедиями отчаяния его преисполненные грустью и при этом такие смешные пьесы. Они очень похожи на жизнь – какая нас ждет».
Яцек Вакар
«Я с завистью думал о литературе, которая дает театру таких искушенных мастеров, как Злотников. Вроде бы ничего особенного, но если в это вслушаться, открываются все более глубокие слои значений. Не говоря уже о том, что в диалогах слышна вся русская традиция с единственной в своем роде композицией лиризма и комизма. Через него говорят все русские писатели».
Януш Майхерек
(Бытие, глава 22)
Я бы много отдал, чтобы то, что случилось со мной, оказалось кошмарным сном, одной из придуманных мной же невероятных историй.
Придумать можно все что угодно, и совсем другое – пережить самому…
Однажды в Москве, на Тверской, в большом книжном магазине, куда я был приглашен на презентацию нового романа, у меня попросил автограф скромного вида монах с холодными, тусклыми, цвета болота глазами.
Почтительно склонившись, он протянул мне книгу.
Странно, удивился я собственной рассеянности, среди нескольких лиц в зале я не заметил служителя культа!
Хотелось домой к моему малышу, я устал, и мне было лень вступать с читателями в диалог, тем не менее я первый с ним и заговорил.
– Вам понравилась моя книга? – поинтересовался я из вежливости, торопливо расписываясь.
О, знать бы тогда, что за ящик Пандоры шутя открываю, – бежал бы, слова не говоря, от этого престранного существа в рясе!..
– Так вы не ответили, как вам роман? – с дурацкой настойчивостью я повторил вопрос.
Кто меня тянул за язык?..
Поскольку ответа опять не последовало, я поднял голову и неожиданно обнаружил на месте уродца… прелестное существо, точь-в-точь с холста Боттичелли, с золотыми локонами и глазами цвета морской волны; тонкий шелк небесных тонов обтекал ее гибкое тело, на мгновение мне показалось, она излучает свет…
Голова закружилась, меня захлестнуло волной никогда прежде не изведанного счастья.
Словно молния вдруг полыхнула внутри меня, высветив все мои предшествующие блуждания в поисках Абсолюта.
Идеал, что когда-то мерещился мне, спокойно стоял и одним своим видом свидетельствовал: вот я!
Воистину я себя ощущал нечаянно уцелевшим Адамом, наконец повстречавшим свою половину.
Опьянев от восторга, я уже рисовал нашу с ней жизнь в райском саду, где мы бы не старились и не дряхлели, не ведали суеты и не томились бездействием, не искали бы лучшей доли и не бежали бы в никуда…
