На самом же деле все было наоборот. Городской совет предложил Кальвину вернуться в Женеву и основать протестантскую церковь. Он получал зарплату и мог быть освобожден от своих обязанностей в любой момент. "Вольнодумцы" были возмущены, потому что тот образ жизни, который они вели, не вписывался в атмосферу праведности, которую устанавливал Кальвин.
Несмотря на то, что Кальвин ни на секунду не замедлял темпа Реформации в Женеве, его здоровью такие нагрузки не всегда оказывались под силу. Кальвина постоянно одолевали боли в желудке и камни в почках. Здоровье Иделетт также ухудшилось. Так и не восстановив свое здоровье после последних преждевременных родов, она заболела туберкулезом.
Умирая, Иделетт, прежде всего, беспокоилась о том, чтобы ее состояние не отразилось на служении Кальвина, а также о том, чтобы ее дети не остались без присмотра. Кальвин заверил жену, что он будет заботиться о ее детях так же, как если бы они были его собственными. Она ответила: "Я уже доверила их Богу".40 Когда же Кальвин сказал, что ее слова не освободят его от ответственности заботиться о детях, Иделетт отметила, что она всегда знала - он позаботится о том, что было отдано Богу.
Именно таким и был Кальвин. Все, что он делал для Господа, совершалось им из глубокой веры, а не по своему простому человеческому желанию. Жена знала его лучше всех. Если Кальвин чувствовал что-то Божьей волей, он готов был пожертвовать ради этого своей жизнью и защищать до самой смерти.
В 1529 году, восемь лет спустя после приезда Кальвинов в Женеву, Иделетт умерла, причем настолько тихо и спокойно, что бывшие с ней рядом сразу и не поняли, что ее уже нет.
Как я уже говорил, Кальвин очень мало говорил о своей личной жизни. Но после утраты Иделетт он написал несколько писем, в которых говорил о глубине и тяжести своей печали. Спустя лишь несколько дней после ее смерти Кальвин написал своему другу Вире следующие слова: "Очень велика моя печаль. Я оказался лишенным своего лучшего друга, той, которая, если бы так было суждено, с готовностью разделила бы со мной не только мою нищету, но даже и мою смерть. Она была верным моим помощником в служении. Она никогда не создавала мне ни малейших трудностей".41
Кальвин и Иделетт были женаты всего лишь девять коротких лет. Кальвин сдержал свое слово и заботился о детях Иделетт так, как если бы они были его собственными. Когда она умерла, Кальвину было всего лишь сорок лет, но он так никогда больше и не женился.
Спрятав глубоко внутри скорбь и печаль, Кальвин с новыми силами погрузился в служение. Он пригласил членов своей семьи снова поселиться у себя дома, хотя их образ жизни и вызывал у него временами личное непринятие.
Кальвин был хорошим и верным другом. Мы знаем, что он относился к себе очень серьезно. И хотя Кальвину так никогда и не удалось встретиться с Мартином Лютером, он ощущал себя его преемником. Входя в какое-нибудь помещение, Кальвин всегда приносил туда с собой какой-то особенный дух, что отмечалось всеми присутствовавшими.
Даже несмотря на свое чрезвычайно серьезное отношение к делу Реформации, в кругу друзей Кальвин был очень теплым и доверчивым человеком. Он постоянно напоминал им принимать все хорошее и прекрасное вокруг них как Божьи дары, как свидетельство Его безграничной любви. Кальвин посещал дома своих друзей, шутил и смеялся вместе с ними, проводил церемонии бракосочетания их детей и скорбел, когда в их семьях случались несчастья. Он был прекрасным собеседником, внимательным и общительным. И хотя Кальвин очень хорошо играл в некоторые игры, вряд ли он тратил на них много свободного времени.
Дом Кальвина также являлся центром церковной деятельности; в нем находили пристанище многие беженцы. Один из гостей так описал его жизнь:
"Думаю, что вряд ли где-нибудь есть еще человек, подобный ему. Ибо кто еще сможет выполнять столько обычных и не совсем обычных дел? Сомневаюсь, чтобы кто- нибудь в наше время умел так хорошо слушать, отвечать, писать или выполнять другие, даже более важные дела. Одного лишь качества и разнообразия его сочинений достаточно для того, чтобы изумить каждого, кто посмотрит на них, не говоря уже о тех, кто будет их читать... Он никогда не прекращал трудиться на ниве Господней, днем и ночью, и всегда очень неохотно внимал призывам и увещеваниям своих друзей, каждый день просивших его немного отдохнуть".42
