Ребята, вы когда-нибудь пили водку из граненого стакана в четыре утра, закусывая хлебом, отрывая зубами куски от луковицы и чувствуя, как под вашими зубами они хрустят и там, во рту, брызжут сладким соком, наполняя жизнью ваше молодое усталое тело?
Почему усталое?
А потому.
Вы когда-нибудь пили водку в четыре утра из граненого стакана с женщиной, от одного вида которой в душе рождается горестный стон, который потом не затихает в вас годами и дает силы выживать в нашей суетной и зависимой жизни, пили?
Вы когда-нибудь пили в четыре утра водку, заедая ее сладким фиолетовым луком? Пили со всесокрушающим чувством правоты, потому что в эти минуты вы заняты единственно нужным, правильным и праведным делом – пьете водку, пили? Вы смотрите в хмелеющие глаза сидящей рядом с вами женщины, чувствуете хмель в собственных глазах и понимаете – жизнь удалась. Что бы ни случилось с вами потом, когда закончится это утро, вы уже не беспомощны, вы сильны и уверены в себе, вы преодолеете любое унижение, любое бедствие и позор, не растеряетесь, когда на вас свалится богатство, когда подстережет бедность...
Не потому, что вы пьете водку в четыре утра из граненого стакана, а потому что вам выдалась ночь любви и справедливости. Это не с каждым бывает, не каждый выдержит, не каждый решится рискнуть, подготовить и исполнить такую ночь. Вспомните беспамятство Амока на холодной гальке ночного пляжа, в зарослях парка Дома творчества, его безобразный, отвратительный обезьяний рев, когда разбежалось шашлычное землячество, вспомните...
И к этому надо быть готовым, и через это надо пройти...
Высшие силы услышали рев боли и беспомощности и позволили состояться этой ночи. А то, что в какой-то момент Амока приняли за другого... Это такой пустяк! Ведь он-то Наташу не принял за другую... И она, осознав случившееся, не отшатнулась, не спохватилась...
Когда Амок, вылив в безмерный гриновский стакан остатки водки, поставил бутылку на пол, Наташа поднялась, подошла к нему, села на колени и прижалась мокрым лицом к его лицу.
– Спасибо тебе, Амок, за это утро. И за ночь спасибо, несмотря на маленькое недоразумение... Оно только украсило эту ночь. Мы оба с тобой заслужили... Грин сыграл в моей жизни пагубную роль, но я его не корю. Он своими алыми парусами дает ложную систему ценностей. Сказка красивая, но следовать ей нельзя... Эта его полоумная Ассоль стоит у меня перед глазами, как какое-то наваждение... Я не могу выйти замуж, как выходят все бабы... Я могу выйти замуж только с каким-то кандибобером. – Наташа вытерла свое мокрое лицо ладошками и пересела на табуретку.
– Так эти алые паруса тебя до сих пор цепляют?
– Ха! Цепляют! Они гудят во мне, как гудят паруса, наполненные ветром! Не затихая!
Не зная, как еще выразить Наташе свое понимание, Амок придвинул к ней поближе стакан и огрызок луковицы. Наташа механически, думая о чем-то своем, взяла стакан, подержала его в руке и выпила все, что там было.
– Ой! – весело воскликнула она. – Я же тебе не оставила!
Амок молча поднялся, подошел к шкафу, на котором красовался кораблик, открыв дверцу, вынул точно такую же бутылку водки и поставил ее на стол.
– Слушай! Да ты же обалденный мужик!
– С кем поведешься, с тем и наберешься, – невозмутимо ответил Амок, сковыривая пробку – у этой бутылки и пробка была сделана на старый, еще военный манер. – Не забудь, на двоих наливаю, – предупредил Амок. – А то опять все выхлестаешь. Присматривать за тобой надо, особенно на второй бутылке.
– Слушай, у меня есть вареная картошка... Будешь?
– Вареная картошка с огурцом... Что может быть лучше в половине пятого утра!
На этот раз они выпили по глотку, зажевали холодной картошкой, похрустели огурцом.
– Знаешь... – Наташа помолчала. – Время еще раннее, Лиза будет спать до девяти... Давай приляжем, и расскажу тебе, как пыталась замуж выйти.
– И ни разу не вышла?!
– Не получилось. – Наташа, не снимая халата, легла поверх одеяла, рядом пристроился Амок – в джинсах, но без рубашки.
– Так годится? – спросил он.
– Стерплю. – Наташа едва ли не первый раз собралась что-то рассказать о себе – растрогал ее Амок своими подарками. – Так вот, собралась одна дура замуж. И парнишка ничего вроде был. Не знаю, на самом деле влюбился или слишком уж привязчивым оказался. Все как у людей – заявление подали, свадьба, стол накрыли, гости собрались. А его мамаша, трепетная такая тетка, прониклась ко мне, я тоже к ней привыкнуть успела... И перед самым застольем решила она показать свадебные подарки, которые они с мужем своим нам купили для будущей жизни... Завела в комнату и показывает... Стиральная машина, посудомойка, микроволновка, газовая плита, набор чистящих, драющих, противотараканных, противомышиных, противокрысиных порошков, пасты, эмульсии... И из всего этого будет состоять моя жизнь?! – ужаснулась я. Подмигнула тихонько знакомому парню, у него машина была, он все понял. Следом за мной вышел во двор, и, пока кто-то о чем-то догадался, мы были уже в Феодосии. Свадьба славно погуляла, жених, как мне потом передавали, переживал, но мы с ним больше не встречались.
