Незаметно промелькнуло лето. Борис работал, рисовал, порою шил, когда были заказы. Сумочки его пошли в народ. Занимался этим он и в выходные – ну, а чем еще? Иногда его вытаскивали в кино – Аня или Клава, или обе вместе. Боря соглашался неохотно. Лучшие советские фильмы этого периода он смотрел по телевизору – ту же «Свадьбу в Малиновке», «Вий» или «Войну и мир», но не скажешь этого подругам. Некоторые фильмы он совсем не понимал, например, «Журналист», которым сильно восторгались в прессе и по телевизору.[70] О чем это вообще? Московский хлыщ приезжает в глубинку, встречает там рабочую девушку, в которую, вроде как влюбляется, но та не отвечает взаимностью. Борис на ее месте тоже б не ответил. Связать жизнь с этим чмошником? Разве он мужик? Пидарас какой-то… Но подруги восторгались. Видимо, им грела сердце история девушки, в которую влюбился принц из Москвы. «Золушка» советского разлива…
Летом Бориса нашел военкомат. Принесли повестку, и он отправился в гости к военному ведомству. В кабинете, номер которого значился в повестке, его принял хмурый капитан:
– Так, Коровка, – заявил, рассмотрев документы Бориса. – Что за хрень творится? 18 лет, а у тебя ни военного билета, ни приписного свидетельства. Почему здесь, – он ткнул пальцем в паспорт, – значится, что ты не военнообязанный?
– В детстве я болел, – пояснил Борис.
– А сейчас?
– Выздоровел. Медицинская комиссия подтвердит. Я ведь грузчиком работаю, – добавил он, уловив сомнение во взгляде офицера. – Ящики, мешки таскаю. Не было б здоровья, кто бы меня взял?
– Хм… – офицер задумался. – Образование какое?
– Десять классов.
– Комсомолец?
– Да.
– Вправду хрень, – пришел к выводу капитан. – Где-то мы не досмотрели. На комиссию тебя направлю. Если подтвердит, что годен к строевой, осенью отправишься служить. Или ты в студенты собираешься?
– Нет, – сказал Борис. – Послужу сначала.
– Это правильно, – одобрил капитан.
Медицинскую комиссию Борис прошел со свистом. Психдиспансер подтвердил, что он у них не значится, поликлиника – что здоровье у него нормальное. Взвесили, измерили, пощупали мошонку, написали заключение, и Борису выдали военный билет. С ним он сходил в паспортный стол, где спустя две недели получил новый паспорт с отметкой, что теперь военнообязанный. А еще отнес в военкомат две характеристики – с места работы и комсомольскую. Перед этим их, конечно, прочитал. Написали от души, оставалось только непонятным, почему он до сих пор без ордена, или на худой конец – медали? Боря посмеялся, даже не подумав, что этим двум бумажкам предстоит сыграть большую роль в его судьбе.
В сентябре он получил новую повестку. Удивленный – до призыва больше месяца, он пришел в военкомат. Его снова принял капитан, но не прежний, а другой – незнакомый и немолодой. На кителе – зеленые петлицы и такого же цвета просвет на погонах.
– Значит так, Борис, – начал он беседу, предложив присесть призывнику. – Посмотрел я твое дело. Парень ты рабочий, комсомолец, образованный опять же. Десять классов – это нам годится. Прочитал твои характеристики – редко такие встретишь. Ты слыхал про пограничные войска?
– Да, – ответил Боря.
– Служба непростая, но весьма почетная, – продолжил капитан. – Не каждому дано право ступать по последним метрам советской земли. Ты подходишь. Как, согласен?
– Да, – сказал Борис. – Где служить придется?
– Призовут – узнаешь, – хмыкнул капитан. – Лишь одно скажу: далеко от дома. Не пугает?
– Нет, – Борис пожал плечами. – Здесь меня никто не ждет. Мама умерла, а отца я не имею. В смысле был, конечно, только в метрике в графе «отец» стоит прочерк. Сирота я.
– Знаю, – офицер кивнул. – Здесь написано, – ткнул он пальцем в дело. Девушкой не обзавелся?
– Не успел. Да и рано мне.
– После службы заведешь, – успокоил капитан. – Пограничников девчата любят, потому что они настоящие мужчины.
Тем и завершилось собеседование. Насчет девушек Борис нисколько не соврал – его шведская семья распалась в сентябре. Первой упорхнула Клава.
– Замуж выхожу, – огорошила любовника. – Отнесли в ЗАГС заявление. В октябре распишемся.
– Кто он? – выдавил Борис. Новость поразила. Не сказать, чтоб он влюбился в Клаву, но привык к ней и воспринимал, как близкого человека.
– Николай водителем работает, – сообщила Клава, – на автобусах междугородних. Зарабатывает очень хорошо. Есть квартира, как твоя полуторка. На работе дали.
– Где вы познакомились?
– В гастрономе, – Клава засмеялась. – Мясо покупал. Мне он приглянулся – представительный, культурный. Говорил со мною вежливо. Покупателей не было, мы немного поболтали. Он сказал, что схоронил жену, живет один. Дети выросли и разлетелись по стране.
– Выросли? – Борис поднял бровь. – Сколько ему лет?
– Пятьдесят, но выглядит моложе. Лет на сорок пять.
– Разница большая, – покачал он головой. – Не пугает?
– Боря, Боря, – Клава покачала головой. – А кого мне выбирать? Женихов-то нет совсем. Николай мне очень нравится.
– Про детей он знает?
– Я сказала. Его это не волнует – у него-то есть.
– Как мужчина что-то может? – сделал он последнюю попытку.
