Борис кивнул и удалился – пусть родители поговорят с сыном без лишних ушей. В казарме достал из рюкзака общую тетрадь, которую он взял для писем, ручку и присел к тумбочке. Изменить ход событий в СССР ему не удастся, но попробовать спасти этого человека стоит… К тому времени, как вернулся нагруженный домашними гостинцами приятель, он успел закончить письмо и запечатать его в конверт. Адрес получателя написал незамысловато: «Москва, ЦК КПСС, Леониду Ильичу Брежневу».
– Кому пишешь? – спросил Сергей, заметив, что он прячет конверт в рюкзак.
– Коллективу, – соврал Борис. – Сообщил, где буду служить.
– Понятно, – кивнул приятель. – Перекусим?..
Вечером Борис затащил к ним в закуток пограничного сержанта. Разглядев разложенную на тумбочке закуску, тот сглотнул и присел на койку. Борис извлек из рюкзака бутылку водки. Сержант воровато оглянулся. Никто не смотрел в их сторону: призывники вот также ели и украдкой выпивали.
– Наливай! – кивнул сержант…
Спустя час приятели знали расклады в Тихоокеанском пограничном округе, где им предстояло служить, а еще точнее – в 57-м пограничном отряде, расположенном в городе Иман.[75] «Купцы» за призывниками прибыли оттуда. Сам-то округ был огромным. Сержант, которого звали Анатолием, рассказал о будущих командирах. Похвалил начальника отряда по фамилии Леонов и со странным именем Демократ – мол, хоть строг, но справедлив, настоящий отец солдатам и офицерам. Рассказал о службе, а потом стал жаловаться:
– Повезло вам, пацаны, – на два года призывают. А вот мне три трубить. Нам-то, срок не сократили.[76]
Борис почти не пил, Сергей – тоже, и сержант высадил бутылку практически в одиночку. Разумеется, наклюкался. Борис с Сергеем отвели его к выделенной пограничнику койке, где помогли раздеться и уложили спать. Затем сами улеглись. На следующий день команда загрузилась в поезд и отправилась в столицу. Ехали неспешно, но весело. Борис рискнул и разучил с призывниками песню из своего времени. Она им приглянулась. Вагон дружно распевал:
На шум настороженно подошел капитан-пограничник и стал слушать. А призывники голосили:
– Хорошая песня, – одобрил капитан, когда все умолкли. – Никогда не слышал.
– Это он сочинил, – сдал Бориса друг Сергей.
– Хоть нескладно, но душевно, – сказал офицер. – Ты у нас поэт?
– Он художник, – наябедничал Сергей. – Мой портрет нарисовал за пять минут.
– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался капитан.
Они с Борисом удалились в офицерское купе, где пограничник вскоре обзавелся собственным портретом. Рассмотрев, одобрил и спрятал в офицерскую сумку.
– Если хочешь, сообщу начальству, – предложил Борису. – Тебя оставят при отряде. Там художник пригодится.
– Нет, не нужно, – попросил Борис. – Хочу служить на заставе.
– Ну, как знаешь, – пожал плечами капитан.
Почему Борис так попросил? Догадался, что все не просто так: тот, кто перенес его сознание в этот мир, сделал это с умыслом. У него есть план насчет Бориса. Знать бы вот только какой? Хотя он, возможно, ошибается. Но такие совпадения… Выпускник ДВОКУ, Николай-Борис прекрасно помнил, что случилось на Даманском в марте 1969 года – им в училище преподавали. Но никто не говорил, что в боях участвовали пограничники из Белоруссии. На кой хрен везти их на Амур за тридевять земель? Ближе места не нашлось? В том мире солдаты на заставе были из Сибири и с Дальнего Востока. Вот он и проверит. Если попадет на заставу «Нижне-Михайловка» или «Кулебякины сопки», то догадка справедлива – он здесь не случайно. Если нет, возможны варианты. «А ведь могут и убить, – мелькнула мысль. – Тогда китайцы положили на границе в общей сложности 58 человек». На мгновение он заледенел – умирать сейчас, в начале новой жизни, очень не хотелось. Но усилием воли Борис взял себя в руки. «Кто предупрежден – тот вооружен, – успокоил он себя. – Там посмотрим…»
Ранним утром поезд прибыл на Белорусский вокзал столицы СССР. Воспользовавшись суматохой на перроне, Борис заскочил в здание вокзала и опустил письмо в почтовый ящик. Что ж, дело сделано. А дальше он посмотрит. Если вдруг послание поможет, это будет знаком…
