— Займитесь, — помощник собрал со стола листки и спрятал их в папку. — А пока озаботьтесь тем, о чем пишет странный аноним. Учебный самолет Гагарина не должен быть изношенным, переданным из авиационного полка по принципу «на тебе, боже, что нам не гоже». Пилот-инструктор — не кто-то из друзей Юрия Алексеевича, а принципиальный летчик, который станет относиться к космонавту, как к обычному курсанту, строго спрашивая с него за ошибки. В полетной зоне, где Гагарин будет отрабатывать задание, не должно быть посторонних самолетов и метеозондов. Если вдруг Юрий Алексеевич погибнет по одной из названных в письме причин, спрос с виновных будет очень строгим. Вам понятно?
— Да, Георгий Эммануилович!
Каманин встал.
— Жду вашу докладную, — сказал Цуканов. — Принесите сами, мы ее обсудим…
«Миг-15 УТИ» пробил облачность и стремительно помчал к земле. Та оказалась неожиданно близко. Гагарин среагировать не успел. После своего знаменитого полета в космос он прекратил тренироваться вследствие многочисленных поездок за рубеж. Кроме того, Гагарин возглавил отряд космонавтов, что добавило административной работы. Часто посещал официальные и прочие приемы за границей и внутри страны, на которых русского космонавта угощали от души. И он ел — вкусно ведь! Пополнел, потяжелел, скорость реакции притупилась. К счастью, управление учебным истребителем вмиг перехватил инструктор. Гагарина вдавило в кресло, самолет завибрировал от перегрузки. Выровнять машину удалось у самой земли. Едва не чиркнув брюхом по верхушкам сосен, «Миг» полез обратно в небо.
— Возвращаемся на аэродром, — раздалось в наушниках. — Самолет веду я.
— Понял, — отозвался первый космонавт, ощутив, как спина покрылась холодным потом. Едва не гробанулись…
— Поняли свою ошибку, товарищ полковник? — спросил его инструктор после приземления.
— Да, — сказал Гагарин. — Выходя из облачности, пикировал под большим углом.
— Почти что вертикально, — кивнул инструктор. — Недопустимый маневр при низкой облачности. К тому же растерялись. Не перехвати я управление, разбились бы к хренам. Катапультироваться не хватило б высоты. Хорошо, что самолет новый с неизношенным двигателем.
— О происшествии доложите? — спросил Гагарин.
— Конечно, — сообщил инструктор. — А там начальство пусть решает.
Он повернулся и ушел. Гагарин проводил его сердитым взглядом. «Был бы на его месте Серегин[81], никто бы не узнал, — подумал с грустью. — Прислал Каманин зверя. От полетов точно отстранят…»
В раздевалке он снял перегрузочный костюм, принял душ и надел мундир. Но не успел шинель накинуть, как прибежал посыльный.
— Товарищ полковник! — выпалил, поднеся ладонь к ушанке. — Там генерал приехали, просили вас зайти.
— Каманин? — спросил Гагарин.
— Так точно!
«Вот и все, — подумал космонавт. — Отлетался».
Он оказался прав, но лишь отчасти. Каманин выслушал его доклад и улыбнулся.
— Все, Юрий Алексеевич, кончай с полетами. Политбюро решило возвратить тебя в программу «Союз».[82]
— Товарищ генерал! — радостно воскликнул Гагарин. — Неужели, вправду разрешили?
— Да, — кивнул Каманин. — Поздравляю, Юрий Алексеевич!
Говорить Гагарину, что предшествовало этому решению, он не стал. Да и незачем. Ни он, ни обрадованный первый космонавт не могли предположить, что с этого момента мир, в котором они жили, свернул с прежнего пути и пошел другим…
Хрясь!
Затыльник приклада автомата врезался китайцу в челюсть. Изо рта его вылетели сгустки крови и несколько зубов. Тонко вскрикнув, боец НОАК[83] выронил автомат и рухнул головой в сугроб, заливая его кровью. Борис заметил движение слева и присел, пропуская над головою приклад. Второй китаец бил с размаху и, не попав по русскому, по инерции развернулся к нему боком. Борис вскочил и вскинул автомат.
Хрясь!
Затыльник разбил китайцу правую скулу. Он взвизгнул и, выронив карабин, схватился за лицо. Теперь и этот не боец. Борис быстро огляделся. Драка советских пограничников с бойцами НОАК была в разгаре. Обе стороны орудовали прикладами — китайцы как дубинами, схватив оружие за стволы, русские старались приложить противников затыльниками. Штыки на оружии не использовали — им убить человека как два пальца об асфальт. В этом случае пострадавшая сторона гарантированно применит огнестрельное оружие. Потому китайцы стремились только покалечить. Два из них сейчас действовали баграми — они их приносили постоянно, так же как дубины и шесты. Иногда брали топоры. Более высокие и плечистые советские пограничники давили силой, юркие китайцы уворачивались от ударов, отскакивали и бросались в схватку вновь. Командовал ими офицер, стоявший позади. Размахивая кобурой с не извлеченным из нее пистолетом, он выкрикивал команды, подбадривая своих солдат.
