— Да, Коля, — кивнул Борис. — Меня и Юру. Обоих повысили в звании через ступень. Лично генерал-полковник приказал. И еще радостная новость. Всех, воевавших на Даманском, представят к государственным наградам — медалям и орденам. Родина помнит, Родина знает, Родина нас не забыла, парни.
Лица пограничников расцвели улыбками.
— Товарищ старшина, — предложил Петров. — Давайте я вам лычки пришью. А вы нам споете. А не то на душе тоскливо — таких ребят потеряли! Больше некому — Щербаченя-то в госпитале.
— И я! И я помогу! — раздались голоса.
— Хорошо, — согласился Борис. — Тащите гитару.
Спустя несколько мгновений он сидел на табурете, пощипывая струны. Вокруг на койках расположились слушатели, в том числе и Бабанский. У него пограничники тоже забрали гимнастерку и шинель, и сейчас махали иголками. «Что им спеть?» — подумал Борис. Прежний репертуар с преобладанием попсы казался неуместным. «А что, если?..» — мелькнула мысль. Весной 2022 года эта песня в России звучала из каждого утюга. Он, конечно, не Шаман, но перед ним и не стадион или оперный театр.
Борис подобрал аккорды. Прежде, чем ударить по струнам, объявил:
— Пограничникам, погибшим на Даманском, посвящается.
А затем, произнес, как выдохнул:
— Встанем!..
После чего продолжил, постепенно наращивая силу голоса:
Краем глаза он заметил, как построжели и стали суровыми лица пограничников. А дальше его полностью захватила песня.
На третьем «Встанем», пограничники поднялись с коек и застыли в проходах, не спуская глаз с певца, но Борис этого не заметил. Он пел — самозабвенно, в полный голос. И лишь закончив, посмотрел на слушателей.
— Вы что, ребята?
— Эту песню сидя слушать невозможно, — ответил за всех Петров.
Борис не успел ничего сказать, как от дверей раздалось:
— Так еще и поешь, старшина?
Пограничники обернулись. У порога стоял начальник отряда.
— Застава, смирно! — подал команду Борис и вскочил с табуретки.
— Вольно! — махнул рукой полковник и подошел поближе. — Присаживайтесь, бойцы. Я тут зашел несколько слов вам сказать, и вдруг слышу: поют. Что за песня? Никогда такой не слышал.
— Сам сочинил, — соврал Борис.
— Непривычно, но сильно, — сказал Леонов. — Еще есть?
— Моих — нет, эта единственная, — отвечал Борис. — Но есть другие.
— Что ж, послушаю.
Полковник оглянулся. Подскочивший пограничник подал ему табурет. Кивком поблагодарив солдата, Леонов присел.
— Военные песни знаешь? — спросил Бориса.
— «Темная ночь», «Смуглянка», «Бьется в тесной печурке огонь» … — стал перечислять Борис. — Какую вам?
— Вот те, что перечислил, и давай, — кивнул полковник.
Концерт по заявкам затянулся до отбоя. Им никто не мешал. Лишь дежурный по заставе, заглянув в казарму, с разрешения начальника отряда уводил наряды. Наконец Леонов, глянув на часы, с сожалением поднялся.
— Хорошо поешь, Коровка! — промолвил на прощание. — Тебе музыке учиться надо, хотя я предлагаю поступать в военное училище. Замечательный из тебя выйдет офицер. На Отечественной войне после такого боя тебе бы младшего лейтенанта дали. Сам не видел — воевать не довелось, но фронтовики рассказывали. Спасибо! — он протянул ему руку, которую Борис торопливо пожал. — Если бы не твое предложение совершить на острове разведку, мы бы многих потеряли. Маоисты собирались встретить нас огнем, но ты поломал им планы. Молодец! — он обвел затихших пограничников взглядом. — Всех, кто сражался на Даманском, представят к орденам и медалям. Я, собственно, это и пришел сказать.
Полковник повернулся и ушел. Борис обернулся к пограничникам:
— Подготовиться к поверке!..
Последующие дни на заставе прошли суетно. Здесь по-прежнему было многолюдно. В сражении на Даманском застава понесла существенные потери, выбывших убитых и раненых пограничников временно подменяли курсанты из сержантской школы. О специфике службы на заставе границы они знали мало, потому пришлось вводить их в курс дела. Перебросили сюда и мотоманевренную группу из резерва Тихоокеанского пограничного округа, а еще — подтянули 135-ю дивизию Дальневосточного военного округа. На берегу спешно строили укрепления. Словом, шум и суматоха.
