— Возможно, — Борис пожал плечами. — Солдатом был хорошим. Пусть сам решает. Не важно кто ты, главное — чтоб дело нравилось.
— Да вы мудры не по годам, — улыбнулся гость. — Кем были до призыва?
— Грузчик в магазине, — сказал Борис. — Мать рано умерла, отца и вовсе не было. Так зарабатывал на жизнь.
За столом сконфуженно умолкли.
— Давайте я спою вам, — предложил заметивший это Борис. — Светлана, принеси гитару.
Спустя минуту он подстроил струны и взял аккорд. Пальцы левой руки еще не восстановили полную подвижность, но простую мелодию он вытянет.
Эту песню на стихи Леонида Филатова Борис очень любил в прошлой жизни. Но здесь не исполнял — как-то не случилось. Но вот настал момент.
Последнюю строчку этого куплета Борис изменил. В оригинале было: «На богатого и пожилого». Ему это не подходит.
Он не заметил, как пригорюнились сидевшие за столом женщины, а из глаз матери Сергея выкатились слезинки. Он пел:
Трамвай, постукивая колесами на стыках рельсов, подкатил к остановке «Площадь Якуба Коласа». Отворились двери, и наружу стали выходить пассажиры. Те, кто ждал трамвая, потянулись к задней. Заходя в вагон, они покупали билет у кондуктора и шли дальше по проходу, занимая освободившиеся места. Вместе с ними по ступенькам поднялся старшина-пограничник с вещевым мешком за плечами. В правой руке он нес рюкзак. Встав возле кондуктора, старшина примостил его на пол и полез в карман.
— Срочникам — бесплатно, — сообщила женщина. — Или вы сверхрочнослужащий?
— Нет, — ответил старшина.
— Вам билет не нужен, — довела кондуктор. — Проходите дальше.
Старшина кивнул и отправился вперед. Посреди вагона он занял место у окна, бросив под ноги рюкзак. Расстегнул шинель у воротника и стал смотреть на проплывающие мимо городские виды. Так и просидел, пока трамвай не прибыл на конечную остановку. Выйдя вместе с пассажирами, старшина зашел во двор ближайшего дома и направился к служебному входу расположенного на первом этаже гастронома. По пути ему никто не встретился. Старшина протопал коридором магазина и легонько постучал в дверь с табличкою «Директор».
— Да, — раздалось изнутри.
Старшина вошел и остановился за порогом. Положив на пол рюкзак, вскинул руку к козырьку фуражки.
— Здравия желаю, Валентина Алексеевна! Старшина Коровка прибыл! — доложил шутливо.
— Боря? — хозяйка кабинета поднялась из-за стола. — Тебя прямо не узнать, — заявила, подойдя поближе. — Вырос, возмужал, выправка военная. Впрочем, что я удивляюсь? Помню, муж мой, ну, тогда еще жених, из армии вернулся. Уходил обычным парнем, а пришел орлом. Грудь вся в знаках доблести, плечи — шире косяков, а лицо — хоть на плакат. Все девки деревенские мне завидовали. Кое-кто отбить пытался, — улыбнулась женщина. — Зря старались — Вася видел лишь меня. Ты в квартиру заходил?
— Нет, — ответил старшина. — Вы сказали, чтобы вместе.
— Что ж, пойдем.
Подойдя к столу, Алексеевна выдвинула ящик, достала ключ и решительной походкой двинулась к дверям. Старшина пропустил ее вперед и затопал следом. Оказавшись во дворе, пара подошла к подъезду и, войдя в него, поднялась по лестнице на второй этаж. Алексеевна открыла дверь квартиры и, толкнув ее, оказалась в крохотной прихожей. Но не стала в ней задерживаться, а прошла в переднюю комнату. Старшина же, бросив свой рюкзак на пол, снял мешок, а затем — шинель, примостив ее на вешалке. Рядом водрузил зеленую фуражку, лишь затем протопал следом.
Алексеевна стояла у стола, повернувшись к выходу спиной, на шаги его не обернулась.
— Подойди, — сказала повелительно.
Пограничник подчинился.
