Правда, высказанные в начале года пожелания о сближении с Францией на какое-то время остались висеть в воздухе. Вице-канцлер Н.П. Панин, имевший большое влияние на императора, считал, что сотрудничество возможно только с “законной” династией.
Однако события 1800 г. заставляют Павла по-новому отнестись к молодому правителю. Разгром Австрии, установление порядка и законности во Франции, способствует изменению позиций русского императора. “Он делает дела, и с ним можно иметь дело”, — говорит он о Наполеоне.
Видимо, прав был Рене Савари, один из самых близких к Наполеону людей, утверждавший, что Павел, объявивший войну анархистской власти, не имел больше основания вести ее против правительства, провозгласившего уважение к порядку”.
“После длительных колебаний, — пишет Манфред, — Павел приходит к заключению, что государственный стратегические интересы России должны быть поставлены выше отвлеченных принципов легитимизма”. Начинаются поиски путей сближения, которые две великие державы ищут одновременно.
Уже в декабре 1800 г. Павел I обращается с посланием к Бонапарту и это свидетельствует, что фактически устанавливаются мирные отношения между двумя великими державами, в условиях формально не прекращенной войны.
12 января 1801 г. атаман Войска Донского Орлов, кавалер Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, получил от Императора (и в то же время – своего Гроссмейстера!) приказ “через Бухарию и Хиву выступить на реку Индус”. 30 тысяч казаков с артиллерией пересекают Волгу и идут через Казахстан.
Мы помним, как еще недавно в учебниках по истории можно было прочесть об этом как об очередном “безумстве” русского Императора. Кому-то было очень выгодно его таким представлять. На самом же деле план этого похода был согласован с Наполеоном и в его основу были положены совместные действия русского и французского корпусов. Командиром этой объединенной армии был назначен, по просьбе Павла I, генерал Массена, его корпус должен был через Черное море соединиться с 35-тысячной русской армией в Астрахани.
Император был уверен в успешном завершении плана разгрома Англии в Индии. И хотя план этот хранился в глубокой тайне, англичане узнали о нем. Это привело с одной стороны к падению 2 февраля 1801 г. правительства Питта, а с другой стороны ускорило решение об устранении Русского Императора.
Вся Европа находилась в ожидании...
Весть пришла оттуда, откуда ее ожидали меньше всего. Известно, что, узнав о том, что Император Павел мертв, Наполеон пришел в неописуемую ярость. Он знал, что это дело рук англичан. «Они промахнулись по мне 3 нивоза (дата неудачного покушения роялистов на Бонапарта в Париже при помощи «адской машины» на колесах – В.А.), но попали в меня в Петербурге», — воскликнул он.
Англия была спасена, но и история Европы пошла по другому пути. Совершенно справедливо утверждение известного российского историка В.О. Ключевского: «Этому царствованию принадлежит самый блестящий выход России на европейской сцене». Никогда еще Россия не имела такого авторитета и могущества на международной сцене, как это произошло в период кратковременного царствования, умного, проницательного, настойчивого Императора, каким был Павел I.
После убийства Павла I в марте 1801 г., явившегося следствием заговора, связи между Суверенным Орденом и Российской Империей вступили в новую фазу. Его сын Император Александр I, в своем Манифесте от 16/28 марта 1801 г., объявил, что берет Орден под свою «Императорскую протекцию». В этом же Манифесте бальи Салтыкову вменялось в обязанность «продолжать выполнять его функции в качестве Лейтенанта Великого Магистра во всей полноте власти. С Нашего разрешения столица Империи должна быть признана местопребыванием Суверенного Ордена Иоанна Иерусалимского на все то время доколе обстоятельства будут позволять Великому Магистру действовать. Пока в качестве Протектора Мы повелеваем, чтобы Священный Совет продолжал управлять Орденом и информировал бы от Нашего имени относительно этого решения все языки и все Приории, и чтобы этот Совет предложил приориям и языкам, чтобы они, исходя из собственных интересов продолжали бы подчиняться в соответствии с решениями этого Совета».
В своем Манифесте Александр I также заверил, что «все Великие Приорства, Российское и Католическое, находящиеся в Нашей Империи имеют своего Магистра и свою особую Конституцию и могут свободно распоряжаться всей их собственностью, привилегиями и управлением, которые были им гарантированы», он также выразил пожелание «чтобы с Нашей стороны они были управляемы через посредство Лейтенанта Высоких Степеней, Нашего Полевого Маршала Бальи Графа Николая Салтыкова». Манифест заканчивался знаменательными словами: «Как только с согласия других дворов место пребывания будет утверждено и названо и будет созван съезд Генерального Капитула Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, первым Нашим усилием в качестве Протектора будет участие в процедуре избрания Великого Магистра, достойного возглавить Орден и восстановить его в его истинном состоянии».
