Правда, такой рацион получали не все гребцы, а только лучшие из них, принадлежавшие «1-му классу». Гребцы 2-го и 3-го классов должны были довольствоваться морскими сухарями и густой похлебкой. Лучшие гребцы могли рассчитывать на увеличение порции и на перевод не только в более высокий класс, но даже и в разряд надсмотрщиков за своими товарищами по несчастью. Подобное распределение гребцов по «классам» с соответственным улучшением пайков позволяло вызывать среди гребцов своеобразный карьеризм, разжигать между ними взаимную зависть, затруднявшую сговор рабов с целью мятежа, и заставлять их грести с полной отдачей.
Современник совершенно справедливо замечал: «Когда надсмотрщик, с плетью в руке обходящий ряды гребцов, останавливает на галерном рабе свой благосклонный взор, раб, прикованный к скамье, испытывает ни с чем не сравнимое счастье, как если бы сам Император украсил орденом его грудь».[18] В торжественных случаях – на парадах и перед генеральным сражением, когда все на галере «чистились», драили доспехи и облачались в «парадную форму», принаряжали и гребцов. Их обряжали в красные льняные куртки и колпаки. Позднее французские якобинцы избрали красные колпаки галерных каторжников в качестве своей эмблемы.
Галеас (или «галера гросса», т.е. «большая галера»), возникший в начале ХV в., представлял собой дальнейшее развитие обычной галеры. Это была, по сути дела, парусно-гребная плавучая крепость, весельно-парусная артиллерийская батарея с многочисленным экипажем, отличавшаяся лучшими мореходными качествами, чем простая галера. Такелаж галеаса состоял из трех мачт с т.н. «латинскими», т.е. треугольными, парусами и особым бугшпритом. Галеас имел обычно 70 метров в длину, 16 метров в ширину и двухъярусную палубу. На нижней палубе сидели 50 защищенных сплошными бортами гребцов. Весла галеасов были более тяжелые, чем у галер, так, что семь гребцов с трудом управляли одним веслом. На верхней, боевой палубе были установлены многочисленные артиллерийские орудия. На каждом венецианском галеасе в битве при Лепанто было установлено 50 орудий разного калибра (30 тяжелых литых пушек и 20 орудий более легкого калибра).
Капитан греческого галиота, возможно, подосланный турками с целью ввести христиан в заблуждение, сообщил дону Хуану заведомо неверные данные о турецком флоте, согласно которым турки казались слабее союзников.
Объединенным мусульманским флотом командовал Муэдзин-Задэ-Али (Али-паша), получивший от султана приказание напасть на флот союзников. Приказ атаковать объяснялся тем, что введенные в заблуждение турецкие разведчики преуменьшали силы христиан, а захваченные турками пленные подтверждали их данные. Во исполнение приказа падишаха Али-паша двинул свой огромный флот из залива в открытое море.
Турецкий адмирал считал, что христианский флот стоит на якоре у острова Кефалония. В то же время дон Хуан полагал, что турки стоят у Лепанто. Поэтому встреча мусульманского флота с христианским у мыса Скрофа произошла неожиданно для обоих противников.
Берег между Петала и Калидоном низменный, поэтому разведчики дона Хуана смогли увидеть парусный турецкий флот раньше, чем турки заметили союзников, шедших под веслами.
Дон Хуан подал сигнал построиться в боевой порядок. При виде христианского флота Али-паша также приказал строиться для боя.
Объединенный мусульманский флот насчитывал 210 галер (в том числе. больших трехъярусных гребных кораблей под названием «катарга» – от чего, кстати, и происходит наше русское слово «каторга», т.к. гребцами на них обычно были рабы, главным образом из числа христианских пленников) и 65 галиотов (т.е. легких парусно-гребных судов). У «Священной Лиги» было 203 галеры и 6 галеасов. Качественные преимущества были на стороне христиан.
Во-первых, турецкие галиоты из-за своих небольших размеров не могли вести бой в одном строю с огромными турецкими галерами. Во-вторых, дон Хуан приказал заблаговременно спилить носы христианских галер и установить на них щиты и траверсы. В-третьих, мусульманская артиллерия по своим тактико-техническим данным к тому времени уже значительно уступала артиллерии союзного христианского флота. В-четвертых, изо всех многочисленных турецких солдат и матросов только 2500 янычар – солдат султанской гвардии – были вооружены огнестрельным оружием (аркебузами) или арбалетами (самострелами) и защищены кольчугами и шлемами. Остальные воины-магометане, вооруженные только холодным оружием, луком и стрелами, не имели никакого защитного вооружения.[19]
В то же время все солдаты «Священной Лиги» имели огнестрельное оружие, железные, а то и стальные, шлемы и латы. На большинстве турецких кораблей количество солдат не превышало 30-40 человек, в то время как на борту каждой христианской галеры находилось не менее полутора сотен солдат.
Тактическая обстановка развертывания для боя турецкого флота, находившегося на широком плесе, была выгоднее по сравнению с условиями развертывания флота «Священной Лиги», который вынужден был выходить по частям из узкого прохода.
