Салман провалялся в постели до вечера, ворочаясь с боку на бок. Тени деревьев за окном становились все длиннее, громче раздавались крики детей, возвращавшихся из школы. Салмана сегодня все раздражало. Он подошел к окну и с шумом захлопнул раму.
Немного погодя он вместе с доктором Зеди отправился в дом Султаны. Разия Бегум лежала в постели. Дня два назад у нее опять был сильный приступ, от которого она еще не оправилась. Зеди внимательно осмотрел ее.
— Господин доктор, у меня что-нибудь опасное, да? — тяжело дыша, спросила Разия Бегум.
— Нет, нет! — поспешил успокоить ее доктор.— Бог даст, вы скоро совсем поправитесь.
— Но мне хуже с каждым днем. Иногда мне кажется, что я уже не встану,— голос ее дрожал.
Доктор опять попытался успокоить ее, потом выписал несколько лекарств и рекомендовал начать их прием как можно скорее.
— Но я ведь, наверно, должна посоветоваться со своим врачом?—нерешительно спросила женщина.
Зеди молчал, о чем-то размышляя.
— Доктор, вы не ответили мне,— настаивала Разия Бегум.
— Я думаю, что вам нужно отказаться от лечения доктора Хейрат Мухаммада, не то вашей жизни грозит опасность,— отчеканивая каждое слово, медленно произнес Зеди.
Разия Бегум и Салман удивленно уставились на него. В комнате воцарилась напряженная тишина. Вспыхнула ярким пламенем лампа, и ее треск прозвучал, как выстрел. Больная лежала бледная, с глубоко ввалившимися глазами.
— Ну, мне пора,— поднимаясь, сказал доктор Зеди. Салман тоже начал прощаться.
— Вы ведь вернетесь еще?—умоляюще взглянула на него Разия Бегум.
— Завтра загляну обязательно.
— Я буду ждать.
Они вышли. Султана стояла в дверях своей комнаты. Увидев Салмана, она махнула ему на прощанье рукой.
Зеди и Салман долго шли молча.
— Просто удивительно, что она еще не умерла до сих пор,— сказал Зеди, и его голос как-то особенно громко прозвучал в тишине пустынной улицы.
— Что у нее за болезнь?
Не отвечая на его вопрос, Зеди спросил:
— Какие у них отношения с мужем?
— По-моему они живут очень дружно. Они ведь поженились несколько месяцев назад.
— Так она замужем второй раз? — удивился Зеди.— Сколько лет ее мужу?
— На вид он еще молод. Думаю, что ему не больше сорока.
— У больной большое состояние?
— Нет.
Зеди шел некоторое время задумавшись.
— Тогда мне придется изменить свое первоначальное мнение. Дело в том, что лечащий ее доктор Хейрат Мухаммад настолько опорочил свое имя, что при одном упоминании его в голову приходят всякие дурные мысли. Он установил неправильный диагноз, его лечение принесло больной огромный вред. Этим докторам-самоучкам ничего не стоит свести человека в могилу.
— Сначала у вас, кажется, появилось какое-то подозрение?
— Вы правы. Должен вам сказать, что в течение восьми лет я работал в больнице при полиции, там мне часто приходилось сталкиваться с криминалистикой.
— Скажите наконец, чем она больна? — не выдержал Салман.
— Аритмия сердца.
— Это очень опасно?
Зеди рассказал ему о своей работе в полицейской больнице. Он вспомнил случай, когда старому полковнику ввели кровь бешеной собаки. Старик сошел с ума. Подробности этой истории были ужасны.
Расставшись с доктором, Салман отправился в школу. Сегодня у него тоже не было настроения вести урок, он наскоро позанимался с учениками и распустил их по домам. В последнее время он совсем охладел к своей работе. Все мысли его занимала Султана и ее родные.
Через несколько дней он снова отправился к ним, но еще не доходя до их переулка, увидел идущего впереди Нияза. Салман повернул назад: теперь было опасно показываться у них.
Вернувшись в штаб-квартиру, он узнал, что делегация «жаворонков» снова отправилась к коллектору. Теперь это бывало часто. Полиция вела расследование, а Хан Бахадур продолжал отстраивать мечеть. Выложенные ночью временные стены разобрали и вместо них возвели новые, уже по всем правилам — с минаретом, нишами и так далее. Работа шла полным ходом, а власти ничего не предпринимали.
Вскоре мечеть была достроена. Высоко поднимался над ней минарет, с которого муэдзин призывал верующих на утреннюю молитву. Голос его хорбшо был слышен далеко вокруг, и люди толпами валили в мечеть. Со стороны площади к мечети примыкало двадцать лавчонок. Для завершения строительства не хватило сделанных пожертвований, поэтому Хан Бахадур сдавал лавки в аренду по десять тысяч рупий за каждую. Для руководства деятельностью мечети Хан Бахадур основал совет, председателем которого был он сам. В число остальных пяти членов входили три его племянника, зять и повар, много лет проработавший в доме Хан Бахадура. У него не оказалось под рукой другого подходящего человека, и он решил включить в совет своего повара.