— Я часто удивляюсь, почему люди полагают, будто я придаю такое важное значение супружеской неверности, — сказал он. — Если бы они повнимательнее читали мои произведения, они бы увидели, что я всегда с симпатией относился именно к этой разновидности человеческих слабостей.
И он повернулся к философу, который все еще ждал ответа на свои слова.
— Ты не можешь не согласиться, — сказал всевышний, — что в данном случае я очень удачно соединил мое всемогущество с моей всеблагостью.
