Да, до конца было еще довольно далеко. И все же разговор с Ленгли еще на двадцать минут продвинул Бэрда к тем четырнадцати часам пятидесяти пяти минутам, к тому моменту, когда, по словам Хэксли, он, войдя в кабинет, нашел Девидса мертвым. Теперь неизвестными оставались всего двадцать минут. Но именно в эту треть часа совершилось похищение. Заходил ли к Девидсу в этот промежуток времени кто-нибудь еще? Или последним все же был Ленгли?
Комиссар испытующе посмотрел на молодого физика. Но тот спокойно выдержал его взгляд.
- Вы как будто не очень высокого мнения о Девидсе? - осведомился Бэрд. - Или мне показалось?
- Нет, не показалось, - сразу отозвался Ленгли. - Он давным-давно себя исчерпал. В молодости ему повезло: удалось доказать важную теорему - да и то случайно. А потом всю жизнь он из кожи лез, чтобы поддержать марку. Но уже ничего не мог... Временами мне его было просто жаль.
- Как же в таком случае вы объясните, что именно Девидсу удалось решить ту невероятно сложную задачу, с которой никто из вас не мог справиться?
Ленгли неопределенно пожал плечами.
- Скорее всего еще один счастливый случай. В жизни так бывает, что кому-то везет и везет не по заслугам.
Комиссар подумал, что заводить с Ленгли разговор на философские темы, пожалуй, не имеет смысла. Судя по всему, этот молодой человек жил сегодняшним днем. И абстрактные размышления его не слишком занимали.
- Благодарю вас, - произнес Бэрд, поднимаясь. - Вы хотите мне еще что-то сказать?
- Присядьте на минуту, - на этот раз весьма вежливо попросил Ленгли, Вот вы подозревали, да и сейчас еще, вероятно, продолжаете подозревать, что я выкрал у Девидса это злополучное решение. Я на вас не в претензии - как бы там ни было, по крайней мере, двадцать пять процентов подозрений приходится и на мою долю.
Он полувыжидательно-полувопросительно взглянул на комиссара, но тот промолчал.
- Я, видите ли, спортсмен. Дело не в том, что я занимаюсь спортом в свободнее время - я спортсмен в душе, - продолжал Ленгли. - Хочу, чтобы вы это поняли. Знаете ли вы, что такое настоящий спортсмен? Это человек, для которого главное - борьба. Не награда, не очки, не слава даже, а сам процесс борьбы.
А передергивать карты - это не по моей части. Может обеспечить победу, но не доставляет удовольствия. Я и к физике так отношусь. Как к большой игре...
- Приму к сведению, - заметил Бэрд. - Но на прощание все же вынужден предупредить. Если бумаги у вас, верните их не позже завтрашнего утра. Эта партия - проигрышная.
ХЛЕБНАЯ КРОШКА
Почему-то Бэрд был совершенно убежден в том, что ни у Сигрена, ни у Ленгли записей Девидса нет. Но если так, то оставались Грехем и Сойк. Какую же зацепку найти к Грехему? Какой ключ подобрать? Может-быть?..
Комиссар вновв вытащил из кармана записную книжку Девидса, осторожно извлек из-под обложки билет на вчерашний концерт и стал задумчиво его разглядывать. Потом достал лупу, с которой никогда не расставался, свадебный подарок старого приятеля, и принялся внимательно изучать синюю бумажку.
И сразу же ему попалось на глаза то самое, чего он, если и не ожидал, то во всяком случае очень хотел обнаружить: маленькая хлебная крошка. Она прилипла к ворсинкам бумаги.
Разумеется, крошка могла пристать к билету и где-нибудь в другом месте. Но она могла также означать, что Грехем заходил к Девидсу после Ленгли.
К тому же нижний край билета по сравнению с верхним, был заметно неровным. Это наводило на мысль, что его оторвали от соседнего уже после получения в кассе. А ведь именно так должен был выглядеть билет, который Мэри отдала Сигрену. Судя по магнитофонной записи, именно этот билет и дошел как раз до Грехема, а затем... Впрочем, его дальнейшая судьба оставалась для Бэрда неизвестной. Но рискнуть все же стоило.
Грехем встретил комиссара с предупредительной любезностью. Он пододвинул ему стул, а сам остался стоять у окна.
- Очень рад, что вы займетесь расследованием этой нелепой истории. Должен сознаться, я провел весьма неприятную ночь.
Бэрд отметил про себя, что Грехем встретил его почти теми же словами, что и Сигрен. Но произнесены они были совершенно иначе. Абсолютно спокойно, без тени истерии, с явной доброжелательностью. Что это? Хитрая уловка или подлинная искренность?
Сперва комиссар хотел попросить Грехема, чтобы он постарался отыскать свой билет в филармонию, но сейчас решил действовать прямо.
- Вам знаком этот билет? - спросил он, вытащив из записной книжки Девидса синий прямоугольничек и протягивая его Грехему. Грехем взял бумажку в руки и, близоруко сощурясь, поднес ее к глазам.
- Да, это мой билет, - произнес он невозмутимо, - то есть тот самый билет, который мне отдал Ленгли. А я в свою очередь уступил его Девидсу.
- В котором часу вы заходили к Девидсу, чтобы отдать ему билет? быстро спросил Бэрд.
Грехем на мгновение замялся. Ом внимательно посмотрел на комиссара, как бы желая определить, что ему известно. Потом, видимо, на что-то решившись, мотнул головой и произнес все тем же спокойным голосом:
