Никита отлично выспался за этот день, и сна не было ни в одном глазу. Он хотел снова прикопаться к Азе, но боялся, что та не выдержит очередного его мысленного слова «Аза», и взорвется, как помидор в микроволновке. А так хотелось, чтобы она рассказала ему какую-нибудь историю перед сном, чтобы зумерская мессенджер-ломка, зудящая где-то на краю сознания, сошла полностью на нет.
— Ладно, я расскажу тебе историю, — уставший вздох Азы. Похоже, ей сложно заснуть под терзания Никиты. — Эту сказку я листала в одной книжке...
[Постой, книжка листала книжку?]
— Да.
[И как ощущения?]
— Не хочешь, как хочешь!
[Все-все-все, прости!]
— Ладно, — снисходительные интонации. — Это история об одном Справочнике, ставшем Богоподобным. Звали этот Справочник Кина. Однажды, в Перекрестке судеб, в библиотеке Справочников, жил один...
[Что значит Богоподобный?]
— Это значит живой, — раздраженно ответила Аза, резко прерванная Никитой.
[А ты что, не живая?]
— Настолько, что не ощущаю вкуса, холода или тепла.
[И все?]
В голове Никиты промелькнули многочисленные сцены роликов с порносайтов.
— Держи свои мысли у себя в пеленках.
[Кхм... Но тебе же хочется спать, и ты ешь… А еще ты теплая.]
— Я только имитирую, что ем, чтобы не вызвать подозрений. А насчет остального, не уверена... Ты будешь слушать сказку или нет.
[Да, конечно... Прости.]
— Кина была выдающимся Справочником. Однажды, наступил момент, когда ей выпал случай выбрать своего собственного Бога.
[Так Боги для Справочников — свои, собственные... Ясно.]
— Ее выбор пал, заткни-свои-мысли-мелочь, на прекрасного Бога Страсти Эякла...
[Пошла попса...]
Далее Никите в уши полилась розовая жижа, состоящая из запретных чувств, самопожертвований, и беспочвенно невыносимо сильной любви. Что-то в стиле «Шрека», только если бы Шрек с Фионой имели нежно-розовые оттенки кожи. Короче, блевотина феи. Тем не менее, свою работу стори отлично выполняла, по ходу дела, нокаутируя Никиту пушистыми помпонами.
Когда они оба с Азой почти отрубились, Никита гаснущим сознанием анализировал прячущуюся за словами сказки реальную подоплеку. Почему его опекунша выбрала именно эту сказку?
[Так ты мечтаешь стать Богоподобной?]
— Это все не правда, — слабым голосом ответила Аза, очевидно, одной ногой уже в объятиях Бога сна. — Но да, каждый Справочник этого бы хотел.
[Послушай, если ты поклянешься качественно, но без лишней… тщательности мыть меня, то, когда стану взрослым могущественным Богом, я возьму твою мечту на рассмотрение.]
— Склей веки, могущественный, — едва слышно усмехнулась Аза.
[Расскажешь мне завтра другую… более детскую сказку?]
— Посмотрим...
— Собирай пеленки, туфля-инфузория, мы идем гулять!
Уперев руки в бока, Аза возвышается над Никитой в триумфальной позе.
[Гулять?]
Никита опешил.
— Гулять!
[Огогогошеньки!]
Наконец он увидит деревню при дневном свете. Те фрагменты, которые до этого ему удавалось выцепить из проплывающих мимо окон, когда Аза носила его в «ванную» и обратно, совсем не приносили ему исследовательского удовлетворения. Сегодня он увидит полную картину.
— Ну что медлишь, запрыгивай в карету, шампиньон! — Аза подняла с пола большую корзину, наполовину набитую сеном. — Да я шучу, вха-вха-вха! Дайте вашу ручку, господин.
Беспомощно-недоуменное выражение мысленного лица Никиты расслаблялось. И он со снисхождением позволил слуге помочь ему переместиться в транспорт.
— Ну чо, погнали!
Прыг-прыг-прыг...
Тук-тук-тук!..
Ступеньки лестницы застучали под Никитой, нетерпеливо сотрясая мир.
Солнышко.
Никита зажмурился от яркого света, резко ударившего в глаза. Кажется, за время, проведенное в стенах «Хромой курицы», он стал Дракулой. Аза тоже, впервые с момента их появления здесь, оказалась на улице, и сейчас неуверенно оглядывается по сторонам, решая куда направиться.
[Куда бы мы не пошли, мы придем туда, где еще не были.]
— И то верно.
Надо же, просто взяла и согласилась.
— Но куда мы ни направимся, это будет мое решение, усек?
[...]
— Так-то.
Небо перед глазами Никиты ярко голубого цвета, редкие перья облаков лениво ползут по своим делам. Почему он это наблюдает? Да потому что больше нихрена не видно! Во-первых, мешают борта корзины, а во-вторых, шея по-прежнему отказывается поворачиваться в этом тесном коконе, в который Аза его крепко-накрепко замотала, как вакууматор — общипанную тушку курицы на пластиковом поддоне. И сейчас несет его, точно набор полуфабрикатов по супермаркету.
[Аза, возьми меня на руки.]
— Еще чего.
[Но мне ничего не видно!]
— Я тебе расскажу. Тут очень мило — кошечки, собачки, уточки, цыплята...
[Цыплята? Тут есть желтые цыплята?!]
До слуха Никиты доносятся разнообразные звуки наружной жизни, но в этой какофонии отличить одно от другого ему не удается.
— Да, и цыпленок говорит «пи-пи».
[Слушай, я не в детском саду. Покажи мне цыпленка!]
— А что мне за это будет? — сверху вниз, Аза скосила издевательский взгляд на Никиту.
[Ну, я...]
Блин, думай, думай, думай... Что может предложить могущественный бог-младенец Справочнику?
[Я постараюсь не будить тебя в пять утра.]
— Ради этого ты готов терпеть собственную вонь?