Вошла уставшая Сиов. Она каждый вечер уходит на огород Грай, чтобы прибрать на нем, полить и собрат урожай. Девочке хочется быть полезной Азе, и таким образом она проявляет себя. Всяческие увещевания Азы, что ей нет необходимости вкалывать, как взрослой, совушка категорически игнорирует. Никита с Азой помнят, как при закрытии ежеярмарки рабы-зверолюди впахивают на торговцев, и им весьма некомфортно наблюдать чрезмерные старания Сиов, у которой из-за этого уже все руки покрыты мозолями.
— Не нядо, — говорит Никита, поглаживая ее ранки на руках, когда спит с ней.
Совушка на все связанное с огородом отвечает молчанием. В итоге они решили смириться с этим. Скорей всего делоб ыло не только в них, но и в умершей Грай, так как когда они с Азой приходят в бывший дом Сиов для уроков боговедения, то на тумбочке возле пустой кровати Грай время от времени обнаруживают свежий букетик Синекрылок в вазе. Наверное, Грай любила эти цветы.
— Бо!
Бух...
Пакет с овощами упал на пол, и Сиов уже на коленях перед Никитой, чтобы обнять его. Кстати, теперь Никита есть тыквенное пюре, потому что тыквы выращивает Сиов. А все, что с ней связано, по умолчанию вкусно.
— Си! — он не перестанет все время радоваться ее появлению, будто они не виделись сто лет. Словно свежий комок снега, ее голова перед ним; окруженные длинными белыми ресницами, два янтаря сияют теплым светом. Никита прижал ее головку к своей груди, и схватил ртом маленькое мягкое ушко.
Кусь-кусь.
Так и хочется съесть.
Сиов смеется, щекоча ему бока. Ей это тоже нравится. Жаль, что он еще не стал таким высоким, чтобы возвышаться над своей девочкой, и меть возможность кусать ее ушко, когда ему это заблагорассудится, а не только тогда, когда она для этого приседает рядом.
Кусь-кусь...
Сегодня он спит с ней. Укрытый значительно выросшим крылышком Сиов, Никита дует на наполовину раскрытую перед ним мозольную ладошку совушки. Девочка наотрез отказывается, чтобы Аза их захилила, и не делает этого сама. Но дуть то можно.
Дуть мужно.
Чмок.
Сиов поцеловала его в головку.
Три года.
Имущество Никиты:
1. Целая куча разноцветных трусов.
2. Несколько пар связанных Сиов теплых носков.
3. Тридцать шесть звездных монет, выдаваемых ему ежемесячно Азой за трудную работу ребенком.
4. Сиов.
5. Аза.
Кстати, о годах. На третьем дне всехрождения до Никиты и Азы дошло, что они не знают сколько лет Сиов. Они спросили у нее, но Сиов было известно об этом столько же. То есть ничего. С ба Грай девочка прожила три года. Все вместе они стали размышлять сколько ей примерно лет... Зим, как оказалось. У Зимних совуний года считаются по зимам. Это она, по крайней мере, знала.
По виду на тот момент ей было лет семь‐восемь. И Никита понял, что для него это отличный шанс стать взрослее рядом с Сиов. Он настоял, что девочке сейчас пять. Значит она старше него на два года. Вха-вха-вха-вха!
Однако Аза была уверена, что ей восемь. Перед опешившей Сиов, они с Азой принялись громко спорить насчет ее зим.
— Пять!
— Восемь!
(Кстати, если бы он решил, что Сиов восемь, а Аза наоборот, тогда бы Никита не смог спорить, потому что слово «восемь» слишком длинное, но «пять»... Это он может повторять до бесконечности).
— Пять!
— Восемь!
— Неть!
— Да!
— Неть!
— Нет, — поправила его Аза.
— Нет!
— Да!
(...)
— Пять, мне пять! — это взволнованно выкрикнула Сиов, испуганная спором, обретающим все более агрессивные нотки. — ...мне пять.
Таким образом победа оказалась за Никитой. Бог всегда прав. Аминь.
Аза так же выдает Сиов каждый месяц по звездной монетке. Когда это произошло впервые, совушка была, мягко сказать, в шоке. Она ни в какую не желала принимать деньги, для которых, по ее мнению, не сделала ничего. Она словно оказалась в кошмаре наяву. Но Аза и Никита не собирались просто так сдаваться и оставлять ее без звездной монетки, ведь Сиов — полноценный член их семьи. Словно зубная фея, Аза подкладывала ей эту монетку под подушку, но утром незаметно, она оказывалась на столике в гостиной, и Сиов с опущенным взглядом быстро проходила мимо них. Пока однажды терпение Никиты не лопнуло.
Они ужинали, когда это произошло. Сжав монетку в кулачке, Никита попросился к совушке на колени, где быстро и оказался. Затем, выждав момент, он вложил монетку в руку Сиов. Та попыталась отдернуть ее, но Никита крепко прижал монетку на ее ладони своей ладошкой, и не отпускал.
— Нася семя, — сказал он ей, что означало «ты наша семья и ты не менее важна, чем я или Аза».
И...
Сиов расплакалась, спрятав лицо на маленьком плече Никиты. Ощущая, как футболка на его плечике становится мокрой, он чувствовал радость. В прошлой жизни Никита всегда отказывался быть усыновленным кем-либо… Если бы он знал, каким это могло стать счастьем.
Сиов долго не могла успокоиться, а когда Аза поспешила обнять их обоих, то это только заставило плакать ее еще сильнее. Но они не отпустили ее до самого конца, пока она совсем не утихла — девочка, которая дарит свою любовь им, должна научиться принимать и их любовь тоже. Это его новый личный непреложный закон, карающийся в этом доме заключением в долгих, крепких объятиях.