Звонок 2:
Звонок 3:
Мне бы сейчас пройти мимо, двинуть за пинтой, посидеть да не рыпаться. Но я звоню в дверь. Ничего не происходит. Слегка толкаю дверь и оказываюсь в обшарпанной прихожей. Столик у входа завален грудами листовок, на нем же стоит вычурное зеркало, все отделанное по краям павлинами и плющом. Как ни пройдешь мимо зеркала, что-то вынуждает взглянуть на себя. Мне б не помешало в душ залезть и побриться. Приглаживаю волосы и иду к узенькой лестнице. Первый этаж – только логотип страховщиков “Шарки”; на следующем туалет и явно дверь в ремонтную мастерскую. Кто вообще теперь часы чинит? Кто их носит, кроме наркоторговцев и футболистов? Сквозь стекло в двери вижу двоих – сидят за длинным верстаком, перед ними груда всякой херни. Оба ко мне спиной.
Один говорит другому:
– Как думаешь, было у нее или не было?
Я подтормаживаю, но улавливаю только хвост ответа:
– …для этого нужно уметь разницу видеть. От этого может зависеть твоя жизнь.
Небось не часы и не фотоаппараты обсуждают. Есть искушение просто встать да посмотреть, как они возятся с колесиками и произносят то и се, не имеющее ко мне никакого отношения. Один не спеша отодвигает стул. Думать о том, что там у нее было или не было и чья жизнь могла от этого зависеть, некогда. Наддаю скорости дальше по лестнице. С последней ступеньки гляжу на дверь с надписью “Проект «Местная история»”. Снаружи плакат: женщина с закатанными рукавами и текстовка “Нам по силам”. Не успеваю я даже постучать, как дверь открывается.
– Чем могу помочь? – говорит женщина.
– Я ищу Эвелин Сэйерз.
– Это я.
Она открывает дверь пошире, за ней небольшая чердачная комната с прямо-таки очень косым потолком. Стеклопакет нараспашку. Да и как иначе: весь жар дня поднимается внутри здания и копится тут под скатами. Все завалено папками и бумагами, стоят два компьютера. Как в детективном агентстве в старых фильмах.
– Нас тут не всегда застанешь, между прочим, – говорит.
– Я на вывеску наткнулся случайно. Собирался сперва позвонить.
– Я не уловила имени.
– Фрэнк. Фрэнк Уилан. Парень из библиотеки дал мне ваши контакты. Знаете его? Парняга с…
– Кто?
– …с темными волосами. Довольно молодой. Безбородый.
Не понимает, о ком я.
– Ну, короче, он работает в библиотеке и сказал, что вы, наверное, сумеете мне помочь.
– Давайте попробуем, но тех, кому я не могу помочь, больше.
– Речь о Глене.
Она сгребает охапку папок со стула на пол. Я сажусь и выдаю ей общую суть истории. Пока говорю, она задает вопросы и копается в своих папках. Говорит, что на каждую ясную историю есть сотня, какие толком никак не прояснить. Поначалу у меня такое чувство, будто я сдаю своего отца. Она, может, на дух не выносит таких мужиков, из-за которых происходит подобная хрень. Но постепенно я перестаю заморачиваться – отчасти потому, что ее вроде в ту сторону не заносит, а отчасти и потому, что меня затягивает то, что она мне рассказывает.
Час спустя я сижу у Макилхаттона, заливаю в себя вторую пинту и пытаюсь разобраться с наваленным мне в голову тем и сем. Так же оно было, когда я только вышел работать на лесопилку, – когда тебе рассказывают все, что положено знать. Им-то все кажется внятным, но остаешься один на один со всем этим и понятия не имеешь, как врубать станок, или что означает аббревиатура “ОП”, или где у них хранятся ключи от склада. Хоть Эвелин и пыталась объяснять мне попроще, при всех ее знаниях она то и дело увлекалась.
Когда я от нее ушел, мне пить хотелось жуть как, и первую пинту я выхлебал в три глотка. Проверяю телефон, новые сообщения: одно от Матери, “как сам” типа; одно от Скока – как у меня дела и что он планирует проскочить в обратную сторону в районе пяти. Часы за баром показывают 4:35. Чуток времени собраться с мыслями у меня есть. Вытаскиваю тетрадку, которую мне дала Эвелин, чтобы всякое записывать. У меня с собой даже ручки не было.
Факты роятся вокруг, как пчелы. Пчелиная матка по самой середке – факт, что у Эвелин нашлась ксерокопия учетного журнала, гласившего, что Летти Кайли сдали в Глен примерно в четырнадцать лет. Эвелин сказала, что оно так судя по записям некоего доктора Уильямза. Этот персонаж всплывает у нее в файлах то и дело. А еще священник, брат Бенедикт. Судья и присяжный местным женщинам. Тот доктор Уильямз работал из психлечебницы. Похоже, Летти провела в Глене два с половиной года, после чего ее выслали в психлечебницу графства. Эвелин слегка удивилась тому, как долго Летти пробыла в Глене, – ну, может, ее там служанкой держали. Обычно, как только рождался ребенок, женщин переселяли. Эвелин повторила не раз, что это лишь часть фактов.
