Без четверти семь ко входу в ресторан подкатывают две пролетки, из которых высаживается десант в составе четырех уже хорошо подгулявших господ офицеров.
– Хвалю, любезный! С ветерком прокатил!
– Вас подождать, Ваши высокоблагородия? – Старшему «бомбиле» ужас, как не хочется терять выгодных клиентов, даже в званиях нас повысил.
– Нет, мы здесь надолго… Вот, получи…
Сунув лихачам по «синенькой» и радостно переговариваясь, компания устремляется внутрь продолжать праздник жизни. Низенький полный мэтр очень вежливо провожает нас за предназначенный столик и улетучивается, пообещав на прощанье прислать официанта. Который буквально тут же вырастает как из-под земли. Оживленно споря, делаем заказ, вполне соответствующий аристократически белоснежной скатерти с шикарной сервировкой, и в ожидании материализации чуда, осматриваемся вокруг. Блин, как же я со всеми этими приборами обращаться буду? В данной области – полный пробел в воспитании! Придется присматриваться к действиям других, чтобы случайно по незнанию вилкой для рыбы не хватать какой-нибудь шматок сала.
Ресторан выглядит непривычно и как-то даже величественно. Довольно уютное чистое помещение с большими окнами, обрамленными тяжелыми портьерами, яркий электрический свет дробится тысячей лучиков в хрустальной люстре под потолком, отражается в натертом до зеркального блеска паркете натурального дуба. В углу, на небольшом подиуме, расположился скрипично-виолончельный квинтет. Хотя, – нет, там еще, вроде, флейта наличествует. Играют что-то негромко-спокойное. Пока… Скоро, ребята, мы за вас примемся!
Свободных столиков – всего два, остальные заняты блестящими представителями губернского интендантства и, куда ж без них, бравыми земгусарами. Пока все тихо, спокойно. Никто не хохочет, не визжит, не лезет лобызаться через стол, не спит лицом в тарелке. Старших офицеров нет, значит, можно слегка расслабиться, чем Анатоль тут же пользуется:
– Господа, Вы уверены, что здесь достаточно приличное место? Excusez-moi (экскьюзэ муа – простите), но мне показалось, что потянуло этаким крысиным складским душком. – Поручик, играя по сценарию роль бретера, нагло и бесцеремонно оглядывает весь зал. – Не находите, что присутствие этих господ вовсе не обязательно?
– Анатоль, друг мой, успокойтесь. – Валерий Антонович «заступается» за тыловиков, притихших от осознания того, что «здесь вам – не тут», и перчаточки с папахой, поднесенные в дар какому-нибудь его превосходительству, в данном конкретном случае не сработают. – В конце концов, потерпите, придет время, – доберемся и до них. Вот тогда будет Вам карт-бланш.
Пока господа офицеры развлекаются беседой, не обращая внимания на белеющие и зеленеющие мордочки за соседними столами, вопросительно смотрю на корнета. Астафьев отрицательно качает головой, значит, наша мадам еще не прибыла. Ну, что ж, начинаем пока разминаться беленькой… Прозрачненькой и чистенькой водичкой, припасенной для такого случая. Запах от нас есть, перед отъездом «замаскировались» по паре рюмок, Ганна сделала что-то вкусное на закуску и пообещала, что не так сильно будем пьянеть. Дежурная бутылка уже стоит открытой, рюмки налиты, на столе одновременно с ней появилось блюдо с нарезанной ветчиной и прочими вкусными изделиями из хрюшки, буренки и кого-то еще. Смотрю на действия старших товарищей и повторяю за ними. Ох, ну и морока! Беру с тарелки с нарезкой отдельной «общей» вилкой буженинку, кладу себе на небольшую тарелочку, затем в руках оказываются уже индивидуальная пара «вилка-нож». Отрезаю маленький, на «один кусь», кусочек, отправляю в рот, заедая такой же микроскопической порцией хлеба, отломанной от ломтика, лежащего на отдельном блюдце. Бр-р, как так можно наесться? То ли дело в походных условиях! Копаешь ложкой тушенку из банки, пока донышко не покажется, – вот и весь этикет…