– Конечно, всегда к Вашим услугам… – Быстренько перебираю в уме наиболее подходящий вариант. – Пожалуйста, на ту же заданную тему…

Где взять мне силы разлюбитьИ никогда уж не влюбляться,Объятья наши разлепить,Окаменевшими расстаться?О, как вернуться не успеть,О, как прощенья не увидеть,То, нестерпимое, стерпеть,Простить и не возненавидеть?А Бог молчит. За тяжкий грех,За то, что в Боге усомнились,Он наказал любовью всех,Чтоб в муках верить научились…

Кажется, нравится!.. Во всяком случае, слушают очень внимательно. И одобрительно…

… Но ты божественна была,До исступленья совершенна.Надежду только обожгла.И вот молюсь самозабвенно.Пусть крест мой вечный – тень ееМеня преследует до тленья.О, дай мне ночью вороньеПусть исклюет мои сомненья…

На этот раз аплодисменты слились с грохотом в прихожей, откуда вскоре появляется Александр-младший, только что вернувшийся с прогулки. С пылающими ушами и примерно таким же румянцем на хитрой физиономии.

– Там… На вешалке шашка… Она упала… Нечаянно… Я обратно повесил…

Ага, как же, как же! Скорее всего, вьюнош захотел посмотреть «Аннушку» и устроил тарарам.

– Саша, как можно быть таким неуклюжим?! – Хозяйка все же не рискует устраивать разнос на людях и продолжает уже в более спокойном тоне. – Познакомься с нашим гостем, Денисом Анатольевичем…

– А мы… х-р-м-х… – Парень вовремя соображает, что не стоит иногда говорить всего, что знаешь. – Здравствуйте, позвольте представиться: Александр Александрович Филатов, гимназист.

– Денис Анатольевич Гуров, офицер. – Знакомлюсь с ним по второму разу. – Не пострадали, Александр Александрович, ничего не ушибли, не порезались? Шашка у меня, как бритва заточена.

– Да, я трогал – острая… – Собеседник сконфуженно умолкает под общий смех.

– Александр! Это же не только оружие, но и награда! Ты же видел темляк! – Это уже папа начинает сеанс воспитания. – Нельзя же без дозволения!..

– Ничего страшного, не ругайте молодого человека! – Вступаюсь за парня. – Тяга к оружию почетна для мужчины… Но запомните, Саша, немного чести носить его и не уметь пользоваться. И тем более щеголять напоказ.

– Пока вы там болтаете о всякой всячине, будьте любезны, передайте гитару. – Вольдемар решает обратить на себя внимание и начинает вполголоса, но так, чтобы все слышали, мурлыкать какие-то залихвастские куплетики…

…Объясненья бурные,И слова амурные,И признанья нежные до самого утра.Сборы кончаются,Парочки прощаются,Ох, до чего короткая военная любовь…

– Вольдемар Аристархович, если уж взяли в руки инструмент, спойте что-нибудь поприличней! – Михаил Семенович досадливо морщится от этого шедевра. – Вы еще мужицкие частушки тут бренькать надумаете!..

Земгусар с недовольным видом замолкает, затем заводит «Белой акации гроздья душистые». Первый раз, еще в госпитале услышав этот романс, чуть не выпал в осадок. И сейчас певун выводит про то, что:

Помнишь ли ночью средь белых акацийТрели неслись соловья.Нежно прильнув, ты шептала мне, томная:«Верь, навсегда я твоя».

А в мозгу по ассоциации с мелодией всплывает слышанное в каком-то кино:

Слушай, товарищ, война началася.Бросай свое дело, в поход собирайся.Смело мы в бой пойдем за власть Советов!И как один умрем в борьбе за это.

А вообще, гениальный прием – на старую, известную всем музыку положить новые слова…

Просто и доходчиво… Ага, пару раз хлопаю из вежливости. А затем забираю гитару и начинаю свой вариант…

… Целую ночь соловей нам насвистывал,Город молчал, и молчали дома.Белой акации гроздья душистыеНочь напролет нас сводили с ума…

Последние две строчки подхватывают Дашенька с подругой, и дальше мы импровизируем на два голоса…

… Сад весь умыт был весенними ливнями,В темных оврагах стояла вода.Боже, какими мы были счастливыми,Как же мы молоды были тогда…
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже